— Андрюха… это ты? — прошептал он, голос дрожал, слова звучали натянуто, словно он пытался заставить себя поверить в невозможное. Его шаг назад был едва заметен, но, казалось, этого хватило, чтобы тварь, бывшая когда-то Андреем, ощутила движение.
Она шагнула вперёд, медленно, словно тестируя свои конечности. Ноги двигались неловко, как будто существо ещё не до конца привыкло к собственному телу. Но каждое движение было наполнено жуткой, неестественной силой. Оно не спешило, словно знало, что жертва не успеет убежать. Лёгкий хрип вырвался из его груди, прерываемый резкими вдохами.
— Хррр… хрр…
Я старался дышать как можно тише, ощущая, как пот струится по моему лбу. Рука судорожно сжимала рукоять тяпки, но я не мог заставить себя встать. Мой друг стоял неподвижно, его лицо теперь уже искривилось в выражении полного ужаса.
— Андрюха… ты чего? — снова попытался заговорить Руслан, его голос окончательно сломался, превращаясь в почти беззвучный шёпот. — Это же шутка, да?
Но Андрей не отвечал. Его голова дёрнулась, как у куклы на сломанной нити, и он сделал ещё один шаг. Теперь он был совсем близко к Руслану. Я видел, как мой друг инстинктивно поднял руку перед собой, словно пытаясь защититься, но движения его были медленными и скованными. Он был слишком напуган, чтобы что-то предпринять. Взгляд его метнулся ко мне, полный мольбы и ужаса.
«Твою мать, Руслан, твою МАТЬ» — Носились мысли в моей голове, пока тварь активно предпринимала шаги в сторону моего застывшего статуей друга. — «Ну почему всегда вот так?»
Наше с Русланом Детство можно было описать как бесконечную вереницу выбитых зубов, синяков и разбитых коленок. И если он находил в этом некое удовольствие, я предпочитал наблюдать издалека… до тех пор, конечно, пока ему не требовалась помощь.
Руслан всегда лез куда не надо. Он, кажется, умел находить неприятности, даже если вокруг не было ни души. У него был дар: за считаные минуты он мог обзавестись новым «заклятым врагом» и тут же ввязаться в потасовку. А ещё он был упорным. Даже если получал по лицу, не отступал, пока не убедится, что отстоял свою правоту или хотя бы не смог упасть последним.
Первые драки, в которых мы участвовали, начинались одинаково: он провоцировал кого-то из старших ребят — будь то неосторожный комментарий, вызов или просто слишком громкий смех в их сторону. И уже через минуту оказывалось, что нас окружают подростки на пару лет старше, гораздо крупнее и явно менее дружелюбные, чем он рассчитывал.
— Рена! Пора навалять этим задавакам! — крикнет мне Руслан с улыбкой, вставая в нелепую боевую стойку, которую он подсмотрел в каком-то фильме. И всё заканчивалось как всегда его подбитым глазом и моими позорными ударами туда, куда, как мне казалось, бить будет больнее.
Руслан учился драться по ходу дела. Каждый удар, каждый пропущенный кулак он превращал в опыт. Всего через пару лет он уже знал, как грамотно уклоняться, куда целиться и как крепче сжимать кулаки. Иногда он даже побеждал — нечасто, но всё-таки.
А я? Я учился другому. Пока Руслан собирал тумаки, я присматривался, находил слабые места в строю «врагов». Мне не нравилось драться. Я не был смелым или сильным, как он, но я знал, что могу быть полезным. Поэтому мои вмешательства были точными и, да, подлыми. Стоило мне заметить, что один из нападающих теряет бдительность, как я появлялся у него за спиной и с размаху врезал коленом в поясницу или ногой в подколенное сухожилие. Если Руслан держал удар с фронта, я был тем, кто заходил с тыла и превращал драку в нечестную, но выигранную битву.
— Да, ты в самом деле мастер ввязаться вовремя — сказал мне однажды Руслан, отряхиваясь после особенно жаркой разборки. — Чего бы я без тебя делал? Наверное, давно без зубов бы лежал.
Он всегда говорил это с улыбкой, хотя я понимал, что его слова не были пустыми. Как бы Руслан ни старался стать непробиваемым, он знал, что без моего вмешательства его «Уроки уличной жизни» давно уже могли бы закончиться очень плачевно.
Я же знал своё место. Пусть Руслан был «героем» наших детских приключений, а я — тенью, которая прикрывала его спину. Иногда мне даже казалось, что мы идеально дополняем друг друга: он — смелый дурак, лезущий в бой, я — хитрый трус, вытягивающий его из беды. И как бы я ни ворчал, что опять его выручаю, в глубине души я понимал: он был моим другом, и другого мне не нужно.
Воспоминания накрыли меня волной, они пронеслись в моей голове за какие-то мгновения, как короткий фильм. Мы были такими разными, но именно это всегда спасало нас. И сейчас, когда реальность впилась в меня ледяным когтем, я осознал: ничего не изменилось.
Руслан снова стоял лицом к лицу с опасностью, отвлёкшийся, явно не готовый к удару, а я — у врага за спиной. Только сейчас враг был совсем другим.