В поисковиках любого ранга важно не что спросить, а как спросить и раздавшийся вдруг дикий матерно-восторженный вопль Мишки, оператора БСЭМ* из Шестого управления *, обозначал то что наконец то получилось. Если перевести данный вопль на англицкий, а потом опять на русский то звучать он будет так: "Как известно все жители Японии состоят в интимных отношениях со своими домашними животными и горой Фудзиямой, но оператор БСЭМ сам победно вошел в интимные отношения с японцами и Японией и надругался над их Императором и Кемпетай в извращенной форме"
Короче, грамотно заданные вопросы получили наконец более менее ясные ответы (ибо для гайджинов* ясных ответов облеченных в высокий стиль танка и хокку быть не может).
Из полученного перевода стало ясно, что метель персиковых лепестков цвета яшмы, станет огненной когда одно из трех достоинств одного места выйдет из фарфоровой шкатулки, и рыбой Фугу* ляжет на блюдо судьбы.
Одним из ключей в этом документе явно был термин Току токи - персиковый цветок. Далее рядом шли теневые синонимы: переворот, покушение, провокация. Иероглиф Току привел к изящной композиции Сентоку, что в свою очередь означало - "Много в одном", либо "Три достоинства в одной вещи", что было названием секретного японского проекта - "Эскадры подводных авианосцев". Тут уже забрезжил вывод, что где то готовится диверсия или теракт с помощью супер-субмарины - И-400. Лодки это были не простые, длинной 122 метра, запас хода 70 000 км. , 140 мм. Пушка главного калибра, 10 зениток. 8 торпедных аппаратов и помимо этого три самолета в палубных закрытых ангарах, с боевой нагрузкой - одна торпеда или тонна бомб.
По данным разведки ВМФ, три таких лодки захватили американцы (I-400, I-401, I-402) и благополучно потопили, остальные пущены на слом прямо на стапелях, но судьба I-404 не ясна до конца, ибо по японским документам она проходила два раза, один раз как пущенная на слом в марте 1945 года, а второй раз, как затопленная в ковше верфи при авианалете 28 июля 1945 года.
И еще кое что раскопали операторы БЭСМ, шифровальщики, разведчики и аналитики. Лодка I-404 готовилась для спецбоеприпасов, тех самых что изготовлял Отряд 731* генерал-лейтенанта Сиро Исии в Харбине. И в номенклатуре этих боеприпасов были фарфоровые авиабомбы.
И главным результатом был расшифрованный Мишкой секретный приказ об операции "Роза цвета яшмы". Секретная база Императорского флота, особым рескриптом не подчинявшаяся капитуляции, должна была нанести удар возмездия по северным заморским гайджинам. Сигналом должна была быть радиограмма, продублированная объявлением в неизвестной газете. Этот сигнал был так сказать "по готовности", там указывалась только закодированная цель, а молодой лейтенант-японист из военно-морского отдела МГБ умудрился совместить информацию о японском подразделении боевых пловцов с упоминанием в документе ядовитой рыбы Фугу. То есть бомбы с чумой, могли быть не только сброшенными с самолетов, но и доставлены на берег боевыми пловцами. Проблема была в одном, по каким заморским гайджинам будет нанесен удар, по нам или буржуинам и рисковать было никак нельзя. Командование отдало Первому бюро * приказ не имеющий двойных толкований - найти и уничтожить. Выявить базу и перехватить сигнал было уже делом техники. Служба радиоперехвата пасла старые диапазоны Морской Кемпетай, а аналитики вычислили наконец адрес базы, по интендантским документам их архивов Императорского морского министерства. Японским подводникам выполнявшим особые задания, был положен в пайке английский шоколад, которого японцы захватили в Сингапуре* в 1942 году многие тонны. Эту ниточку и размотали через интендантские архивы.
Пароход под Либерийским флагом еще только входил в акваторию Мейна, как вдруг пришел сигнал Красной тревоги аж в трех радиограммах. Три неизвестных радиостанции, на старых волнах Морской Кемпетай, выдали сообщение, где шифровальщики смогли прочитать только одно фразу, но она звучала как - "метель персиковых лепестков цвета яшмы". Срок выхода законсервированной И-200 по тревоге составлял десять - двенадцать суток, так что время было, но оно поджимало.
В крайний час Собаки*, в прибрежном прибое появились блестящие силуэты боевых аквалангистов (тут хорошей подмогой стали две трофейных итальянских минисубмарины, которые были официально уничтожены в 1944 году), ребята должны были снять возможные посты и открыть дорогу главному десанту морской пехоты, то есть силы им были нужны.
Но часовых не было, вообще. Диверсанты и морпехи рассыпались по территории, но монастырь был так же пуст, как и пляж. Пусто было в помещениях, везде были видны следы экстренной эвакуации и ни одного японца, ни живого, ни мертвого. И лишь когда группа захвата во главе с командиром десанта ворвалась в покои настоятеля монастыря, то обнаружили там седого старика в белом кимоно, сидящего на коленях перед низким столиком. На столике лежал лист бумаги с каким то текстом. Сзади у стены, в такой же позе сидел молодой японец в таком же кимоно, рядом с ним на полу лежали меч и кинжал.
