Иногда сторож говорил: «Всё, брат, ты опоздал. Здесь еда уже не нужна. Последние двое померли». Это было везением – корзинка оказывалась ничьей. Хотя большую часть еды всегда забирал себе сторож, Джеймсу тоже могло кое-что перепасть…
Однажды Эмма велела Джеймсу слазить на чердак. Она пыталась отвлечься от горьких мыслей. Джеймс, в конце концов, должен ей помогать. А то так и норовит улизнуть из дома. Бродит где-то по улицам. По нынешним временам это вовсе не безопасно.
Джеймс неохотно забрался по шаткой скрипучей лестнице, повертел головой в поисках нужной вещи и вдруг заметил движение у стены под дерюгой. Он подошёл поближе, откинул ветошь и обнаружил крысу.
– Вот дрянь… Уилла нет на тебя. При нём-то вы все передохли, – Джеймс поискал глазами, чем бы пристукнуть крысу. – Я те сейчас…
Та не двинулась с места. Она замерла и следила за Джеймсом – как тот шарит вокруг рукой, вот нащупал ржавый кусок каминных щипцов… Тут крыса приподнялась и села на задние лапы, по-прежнему не сводя с Джеймса бусинок-глаз.
– Ах, дьявол…
Под брюхом у крысы копошились крысята – ещё слепые, покрытые чёрными реденькими волосками. На Джеймса вдруг накатило странное чувство. Отвращение – да. Но оно было смешано с жалостью. Он что же, жалеет крысу? Из-за этих её крысят?
– Тьфу… Чтоб тебя… Думаешь, я тебя не прибью? А потом твои крысёныши притащат нам в дом чуму? Да я…
Джеймс покрепче сжал тяжёлую палку. Но он почему-то медлил – какое-то наваждение! – и не мог прибить эту крысу.
– Джеймс! Скорее! Сюда! – Испуганный голос Эммы заставил его опомниться.
– Ладно, не в этот раз, – пробурчал Джеймс себе под нос. – Но я до тебя доберусь, – он погрозил крысе кулаком. – Не думай, что я тебя пожалел. Что теперь так и будет.
Чердачная крышка хлопнула. Джеймс полез вниз и почувствовал: снизу повеяло холодом. Видно, открыли дверь.
– Джеймс! – звала его Эмма придушенным голосом.
Джеймс выскочил на крыльцо и обмер. На крыльце, тяжело опираясь на Эмму, стоял Уилл. Под глазами круги, на лбу крупные капли пота.
– Джеймс… Видишь, как оно… – Уилл покачнулся.
– Джеймс, помоги мне… – Эмма с трудом удерживала Уилла.
Джеймс подхватил его под другую руку.
– Вот так, хорошо. Пошли, – Эмма сделала маленький шаг. Уилл опять пошатнулся. – Джеймс, ты держишь? Давай, сюда.
Дверь заскрипела, пропуская их внутрь. Уилл тяжело на них навалился, Эмма с Джеймсом почти тащили его. В комнате он обмяк, тут же сполз на пол и прислонился к стене.
– Вы не думайте… Я ненадолго. Я вообще не хотел… То есть я думал… Мне сыр перепал… Головка овечьего сыра. Большая такая, пахнет… Я думал: вот подарок. Принесу вам, порадую. Вы небось позабыли, как пахнет сыр… – Пот лил с Уилла ручьём. – Ну вот, посмотрел на Эмму, и надо бы мне идти. Вот только водички…
– Джеймс, принеси воды. Что это? – Эмма с испугом смотрела на тёмное пятно, расплывшееся по одежде Уилла.
Джеймс принёс кружку с водой. Уилл протянул за ней руку, чуть было не опрокинул. Отпил, провёл языком по губам.
– А… это? Ну да… Промокло, – Уилл нащупал пятно на одежде. – Надо идти… Сейчас… сосчитаю до трёх… До пяти… Джеймс, давай считать на латыни? – Уилл попробовал улыбнуться. Улыбки не получилось. – А ну-ка, тяни меня за руку.
Уилл попытался подняться, но застонал и снова осел.
– Уилл… Это кровь?
– Уинстон, мельник… Он почти промахнулся… – Уилл опять попробовал улыбнуться.
На улице послышались громкие голоса.
– Где он? Эй! – В двери соседнего дома стучали. – Тут проходил человек, такой высокий, в плаще? Куда, говоришь, он пошёл? В ту лачугу?
В дом ввалились констебль, наблюдатель и ещё один человек, вооружённый палкой. Уилл побледнел.
От наблюдателя требовалось узнавать, кого в приходе поразила чума. Он сообщал об этом властям, и тогда констебль запирал заражённый дом и приставлял к нему сторожа.
– Ты, – констебль ткнул пальцем в Уилла. – Как твоё имя?
Уилл медлил с ответом.
– Ты что, оглох?
– Уильям Грин.
– Отметьте: пятый дом на Пудинг-лейн, – приказал констебль наблюдателю. Тот что-то пометил в своих бумагах. Констебль повернулся к Эмме. – Он вам кем приходится? Родич? (У Эммы дрогнули губы, но она ничего не ответила.) – Впрочем, не важно.
– Приятель… Я…
– Приятель? – констебль повысил голос.
– Сэр… Я здесь не живу. Я случайно сюда зашёл. Мне нужно было воды… Давайте выйдем отсюда. Я вам всё объясню.
– Нам твои объяснения не нужны. Мы тебя здесь нашли. Ясно?
– Сэр, он ранен, ему нужен доктор, – вмешалась Эмма.
– Доктор в чумном бараке. Он подойдёт сюда завтра.
– Мне не нужен доктор из чумного барака. У меня не чума!
Констебль будто не слышал Уилла:
– К нам поступили сведения, что ты заходил в чумной дом. Это запрещено. Таких объявляют чумными. Пометьте дом алым крестом, – обернулся констебль к спутникам. – Ты, Хью, останешься сторожить.
– Но, может быть, он не врёт? – возразил наблюдатель. – Этот Уинстон, он же был не в себе, когда на него указал, – наблюдатель кивнул на Уилла. – Уинстон и сторожа чуть не убил – когда из дома сбежал…
– Уинстон сказал, что ты крысолов, и он тебя нанимал, – констебль мрачно взглянул на Уилла.
