– Хорошо, пусть не тысячу, – Эмма решила на этот раз уступить. – Пусть тридцать лет назад. Но это тоже давно. Нас с тобой вообще тогда не было. Мэри боится чумы! Будто ни от чего другого и помереть нельзя…
Эмма чуть помолчала, опять уколола палец и прикусила губу. Какой же сегодня день неудачный…
– Но Уилл тоже так говорил.
– Уилл?
– Да, Уилл, – в голосе Джеймса появилась настойчивость. – Это нехорошо, когда крысы сильно чешутся. Уилл говорил, что сначала заболевают крысы.
– Крысы? Заболевают? – Эмма вдруг рассердилась.
– Так Уилл говорил.
– Заткнись! Не упоминай при мне этого нечестивца! Знать о нём не хочу! Крысы заболевают… Надо ж такое придумать.
– Он ничего не придумывал. Он всё понимает про крыс.
– Я сказала, заткнись. Вот узнает отец Бернард…
– А чего это он вдруг узнает?..
Эмма вспыхнула:
– А с того… Потому что ты глупый болтун.
– Сама ты глупая! Хорошо, что Уилл сюда не приходит. А то ты небось размечталась: пусть бы он на тебе женился…
– Ах ты, мелкий гадёныш! – Эмма вскочила. Шитьё упало ей под ноги, она на него наступила, споткнулась и чуть не упала.
Джеймс уже был за дверью. Но перед тем как удрать, ещё успел выкрикнуть в щёлочку:
– Никакой он не нечестивец!
Первый раз Джеймс увидел Уилла на улице Друри-лейн, на окраине города.
– Крысолов! Крысолов! – кричали мальчишки.
Джеймс побежал на крики.
В пёстром плаще, в шляпе с перьями крысолов был точь-в-точь актёр. Джеймс однажды видел актёров. Эмма зачем-то послала его на южный берег Темзы. А там в это время разбили палатку бродячие комедианты. И один актёр был королём – не живым королём, а призраком. Вот в таком же плаще. Но смотреть на крысолова было ещё интереснее. В руке он держал флажок с нарисованной крысой. К поясу у него была привязана дохлая крыса. А ещё он нёс клетку. И там сидела живая крыса.
громко выкрикивал крысолов и размахивал флажком.
Мальчишки бежали за ним с разинутыми ртами. А он шутил, сквернословил, зазывал покупателей.
Джеймс вместе с другими топтался вокруг крысолова. Это было почище театра. Особенно когда крысолов остановился, вытер пот со лба и достал дудочку.
– А теперь покажем уважаемым гражданам, как Уилл умеет заговаривать крыс. А ну, крыса, застынь столбом!
Крысолов щёлкнул пальцами перед клеткой и дунул в дудку. Дудка слабенько засипела. Крыса в клетке чуть помедлила, повела усами, поднялась на задние лапки и застыла.
– А ну, крыса, пляши!
Дудка крысолова засипела чуть громче и чуть живее. Крыса опустилась на четыре лапы и пару раз подпрыгнула.
– А теперь покажи-ка, крыса, как ты сообщаешь мне крысиные новости.
Крысолов открыл дверцу клетки и поцокал. Крыса высунула морду, усы её мелко-мелко задрожали, а потом она в мгновение ока оказалась на плече Уилла. Он чуть склонил голову в сторону крысы:
– Так-так… Так-так… Собираются, говоришь, прогрызть три мешка с мукой на мельнице Уинстона Френсиса? Так мы не дадим им это сделать. Прямо завтра туда и отправимся. Расстроим коварные планы крысиного короля. А ты, крыса, ступай домой, – крысолов почесал крысу между ушами и легонько цокнул языком. Крыса, цепляясь лапками за рукав Уилла, сползла вниз и забралась в клетку. – Держи нос по ветру. Как унюхаешь крысиные вести, так дай хозяину знать.
Жаль, что Джеймсу нельзя было больше смотреть на Уилла. Он и так уже задержался. И уши его горели заранее: не иначе как Эмма накажет его за длительную отлучку.
И Джеймс побежал по делам. Но вечером он отправился к дому самым длинным путем, чтобы пройтись по Друри-лейн: вдруг Уилл ещё там? Однако улица опустела – ничего, кроме вони, которой вечер прибавил силы. Джеймс вздохнул и поплёлся в сторону дома. Уже темнело. Зазвонили вечерние колокола.
– А вот и добрый гном! Он знает, кто пустит меня на ночлег. Кто не погонит прочь знаменитого крысолова.
