– А куда мне ходить одной? В супермаркет?
– А ты надеялась на приемы и киношные тусовки?
– Деля! Я тебя умоляю – мне и так плохо, хоть ты не нагнетай!
– А, так тебя еще и пожалеть надо? За этим звонишь? Ты же во время нашей последней беседы сказала, что мы все мизинца не стоим твоего обожаемого Колпакова, что он единственный человек на свете, который тебя понимает без слов. Ты же сказала, что тебе вполне хватит его одного, чтобы заменить весь мир. Ну, и как? – Я схватила сигарету и закурила, открыв настежь окно, сделала пару затяжек и продолжила: – Разумеется, когда влюбляешься, то слепнешь и глохнешь, но глупеть-то зачем? Зачем считать всех, кто был вокруг тебя до встречи с очередной великой любовью, лишними? Зачем выталкивать их из своей жизни, объясни? Ведь может сложиться и такая, к примеру, ситуация… Вот, смотри. Ты заменяешь всех одним-единственным человеком, идешь за ним, слепо во всем доверяясь, потому что как иначе, ведь ты его выбрала, ты его любишь. А он вдруг отпускает твою руку и исчезает за ближайшим поворотом. И все – его нет, но нет и тех, кого ты так запросто когда-то заменила этим человеком. Ну, и какие теперь у тебя ощущения? Когда ты бросила всех ради большой любви, а большая любовь внезапно бросила тебя? Каково это – оглянуться и не увидеть тех, кто был до?
Я выпалила это все на одном дыхании и умолкла, ожидая, когда смысл сказанного мной дойдет до Оксанки. Она молчала. Будучи вполне неглупой женщиной, она, наверное, отлично понимала, что я права. Ее в очередной раз кто-то кинул, и ей приходится признать, что все ее резкие движения, все ее колкие фразы в адрес близких – Севы и меня – теперь выглядят жалко и смехотворно. Потому что Колпакова, судя по всему, опять нет, а мы есть. И мы никуда не денемся, потому что любим ее по-настоящему.
– Деля… мне надо отсюда выбираться.
– Так выбирайся.
– Я боюсь…
– Не переигрывай, прошу тебя. Ты – не маленькая бедная девочка, которую держит в заложниках злой дядя. Ты взрослая самостоятельная тетка, так вставай, вытирай сопли и возвращайся. Деньги на билет есть?
– Нет… – прорыдала она. – Он мне ничего опять не заплатил, а я написала ему сценарий по какому-то роману женскому. Сказал – позже заплатит, принес еще две книги, а я не хочу так больше. Я хочу, чтобы он со мной вместе работал, чтобы я была ему необходима… а не так, одна, в чужой грязной квартире…
– Так, если ты немедленно не прекратишь нести эту чушь, я положу трубку и больше никогда ее не сниму, поняла? – рявкнула я, осознавая, что только резкостью, только вот такими обидными словами я смогу хоть как-то смотивировать Оксанку на действия. – Я сейчас переведу тебе деньги, немедленно купи билет и прилетай домой, слышишь? И не устраивай там прощальных сцен, даже не вздумай, ясно тебе?
– Ясно… – пролепетала Оксанка.
– Значит, так. Деньги придут сразу, покупка билета займет минут пятнадцать. Через полчаса я звоню, и ты называешь мне номер рейса, все понятно? И запомни – если ты не сделаешь этого, забудь о моем существовании вообще.
– Я поняла… – еле слышно прошелестела она. – Деля, спасибо…
– На здоровье, – иронично бросила я и нажала кнопку отбоя.
Перекинув на Оксанкину карту сумму денег, достаточную на билет и мелкие расходы, я засекла время и легла на диван, вытянув ноги и чувствуя, как ноет спина. Надо бы на массаж, что ли, походить… времени, правда, совсем нет, я вернулась к написанию докторской диссертации – Матвей настоял, сказав, что негоже бросать все на полпути, и это тоже требовало определенных усилий. Кроме того, теперь у меня была еще и личная жизнь.
Ровно через полчаса я набрала номер, с которого звонила Оксанка, выслушала ее отчет о покупке билета, записала номер рейса и сказала, что непременно встречу ее в аэропорту завтра. Теперь меня мучил еще один вопрос: надо ли звонить Севе? Взвесив все «за» и «против», решила, что в такой ситуации самое лучшее для них обоих – внезапность. Оксанка приедет, Сева увидит ее и… ну а как они там дальше разберутся, от меня уже не зависит.
А буквально через час мне позвонили с пропускного пункта и сказали, что меня хочет видеть следователь Невзоров. Ну, вот только его мне сейчас и не хватало с его загадками…
– Его по пропуску впустить? – спросил начальник охраны, и я удивилась:
– Откуда у него пропуск, я не выписывала?
– Говорит, доктор Мажаров выписал вчера.
– Ну, раз выписал, то впускайте. И пусть кто-нибудь его сразу ко мне проводит.
Я положила трубку, но тут же передумала и набрала номер ординаторской:
– Попросите доктора Мажарова зайти ко мне в кабинет немедленно.
Когда Матвей пришел, я уже сидела в кресле и настроилась на серьезный разговор.
– Вызывала? – спросил Матвей, входя в кабинет.
– Вызывала. С каких пор ты выписываешь пропуска на территорию сотрудникам прокуратуры без моего ведома?
– Что? – удивился Матвей, садясь напротив меня. – Ну, выписал, вчера позвонили, интересуются одной моей пациенткой.
– И ты считаешь, что главный врач клиники не должен быть в курсе подобных событий?
– А что случилось-то?
– Вот это я и хочу у тебя узнать, пока следователь к нам шествует.
