Ермил приезжает в семейное гнездо, после смерти своих бабушки с дедушкой. В купе с переживанием потери, ему приходиться справляться с новой опасностью, которая может уничтожить его дом и детские воспоминания. Угроза постепенно начинает сводить с ума. И появляется важный вопрос – как жить дальше?
I
Словно в ясный морозный Московский день, когда на улице минус двадцать, ярко светит палящее солнце пустыни. И бескрайние пески расстилаются до горизонта, как блестящая шёлковая ткань. В самом центре есть одинокий оазис, цветущий, подобно маленькой планете. Деревья совершенно разных видов – от елей до пальм. Между берёзой и ёлкой натянут шезлонг, на котором нежится мужчина лет 40. Он потягивается, щурит глаза от обжигающего солнца. На миг время будто останавливается. Наступает абсолютная тишина. Блаженство.
Вдруг откуда ни возьмись гул, стук металла, рычание мотора и убойный топот отбойного молотка. Мужчина выскакивает с шезлонга, ползает на коленях, закрывая уши, пытается хоть как-то скрыться от этих звуков. Внезапно песок из пустыни начинает заполнять оазис. По краям он надвигается словно волнами, а трава и деревья тонут, уходя прямо из-под ног. Мужчина пытается убежать, вскарабкаться на дерево, плыть в этом песке, но ничего не помогает… Он захлёбывается и тонет в песке под глохнущий звук ударного молотка.
Утро. Квартира многоэтажки. Тёмная комната, сквозь плотные шторы немного просачивается свет из окна. Ермил резко просыпается в ужасе. Страх сковывает его движения. Тяжёлое дыхание сбавляет обороты, в то время как мысли и воспоминания о пережитом сне охватывают его сознание и парализуют. Через некоторое время с улицы слышится грохот. Ермил вскакивает с кровати и распахивает шторы.
В окне видна строящаяся дорога. В метре от дома за малюсеньким забором лежит куча мусора и поваленные деревья. Горы песка и ездящие машины. Рабочий разбивает старый асфальт отбойным молотком. Через несколько метров от стройки, в далеке виден лес. Там возвышаются высокие, могучие ели, чьи гигантские корни обвили все дороги по близости. Перед окном осталась стоять лишь одна ёлочка, которую пока не успели срубить, как напоминание о прежней границе леса.
II
Ермил входит на кухню, она хорошо освещена ярким солнцем. Деревянный стол украшает вязанный прямоугольный платок с витиеватыми узорами, а рядом стоят фотографии пожилой женщины и мужчины с чёрной ленточкой внизу. Ермил подходит к настенному ящику и инстинктивно открывает его. Из него вырывается томный, законсервированный аромат чая и специй. Вдохнув полной грудью, он просто закрывает шкафчик обратно и смотрит вниз. Возле раковины играет светом хрустальный радужный стакан. Ермил берёт его в руки, и он начинает переливаться и мгновенно менять цвет, в зависимости от угла наклона. Блики от хрусталя слепят, а льющаяся в стакан вода, будто огромная волна захлёстывает с головой и уносит в неизведанность.
Словно сквозь водную гладь Ермил видит мальчика пяти лет. Он пьёт из этого стакана. Столешница стала огромной, а в остальном кухня, как будто никак не изменилась за эти сорок лет. Кажется, что всё, от мебели до мелких деталей абсолютно такое же.
Рядом суетится бабушка, она готовит обед, а дедушка за столом настраивает удочки. Мальчик перебегает из кухни в гостиную. По пути проходит через прихожую, в ней стоят пара шкафов, несколько фотографий висит на стенах, а на полу ластится красный персидский ковер. Разбежавшись, прыгает на диван. Хватает пульт от телевизора, чтобы включить хоть какие-то мультики.
Вода в стакане начинает идти через край и Ермил очухивается от гипноза. После уборки стола и пола, он переходит из кухни в прихожую. Шкафы и книги те же, ковёр тот же, только все стены завешаны фотографиями, на обоях нет пустого места.
Когда Ермил зашёл в гостиную, он будто очутился на нетронутом рукой человека острове. На зелёных обоях висят картины с изображением летнего и зимнего леса, болота, озера и даже натюрморт с пышным букетом цветов находит себе место на этой поляне искусства. Хотя недостатка в домашних растениях нет, рядом с зелёными шторами стол, подоконник и пол уставлены горшками с цветами, разнообразию которых позавидовала бы оранжерея. Огромная хрустальная люстра греет их словно солнце. На стеллаже, над телевизором на полках разложены множество огромных витиеватых раковин, от которых так и несёт морским бризом. Ермил достаёт фотоальбом из шкафа и аккуратно садится на зелёный диван, словно на лужайку. Он уже собирается его открыть, как звонит телефон.
– Алло? А, тёть Жень, привет! Да, всё хорошо, спасибо. Да, уже у них, вот собираюсь смотреть фотоальбомы. Ты знаешь, я поражён, я так давно у них не был, а тут как будто почти ничего не изменилось… Даже с детства моего… И как они умудрились… Клянусь, абсолютно всё, мебель, картины, вещи, даже маленькие флакончики стоят на тех же местах, что и много лет назад… Все сувениры, ковры и покрывала… Даже наклейки, уже стёртые наклейки, что я, будучи ребёнком оставил на мебели… Всё такое же…
