На плите стояла остывшая сковородка с макаронами. Среди них одиноко затерялась сосиска. Но для меня это была пища богов. Я так устала за сегодняшний день, слишком много эмоций для меня. Только сейчас я заметила, что мои руки в царапинах и крови, а на рукаве свитера рваная дырка – похоже, зацепилась за сучок. Я помыла руки и лицо прямо в раковине на кухне. Съела холодные макароны и половину сосиски – вторую отдала своему лохматому другу. Запила все это чьим-то оставленным на столе сладким чаем. И без сил завалилась спать на заботливо расстеленный Машкой диван.
Наступил май. Погода резко поменялась – стало тепло и солнечно. Только вчера я куталась в пуховик, а сегодня еду в толстовке на работу. Надо сказать, летние вещи я из дома не забирала. Надо съездить туда завтра после работы. Но тогда придется принимать решение, что делать с остальными вещами. Куда их везти? К маме? К Машке? Я живу у нее уже три недели, пора что-то решать. Она меня не гонит, даже наоборот, но вот так долго продолжаться не может. Все. Решено. Завтра еду за летними вещами и решаю, что делать с остальными.
Мне тепло. На душе радостно. Сегодня я счастлива.
Работы в Сониной комнате идут полным ходом. Мои наброски Соне понравились. Я их еще немного доработала, и начался этап воплощения. Я пыталась их согласовать с Валерием Петровичем. Позвонила ему, но он, как всегда, был резок:
– Я что, неясно выразился, кто ваш главный заказчик? Соне нравится?
– Да, но вдруг вам что-то не понравится? Соня ребенок, в ее возрасте все новое вызывает восторг, а потом так же быстро надоедает.
– Если ей сейчас нравится – делайте. Перестанет нравиться – переделаете.
– Ну, может у вас есть какие-то личные пожелания? Чтоб был или не был телевизор, компьютер? Гостевой диван? Шведская стенка? Кондиционер? Увлажнитель? Ионизатор? – не унималась я.
– Вы что, плохо слышите, повторяю вопрос – Соне нравится?
– Да…
– Так и не морочьте мне голову, – выругался Валерий Петрович и бросил трубку.
После этого я больше ему не звонила.
То, что в доме что-то происходит, я поняла уже у ворот: их мне не открыли. Я сигналила в течение пяти минут, пыталась звонить охраннику, но он не брал трубку. Потом из калитки вышел человек в черной маске, с автоматом на плече и в бронежилете с надписью «ОМОН».
– Девушка, покажите документы.
– Вот, – протянула я паспорт и сказала: – Я тут работаю.
– Ясно, сегодня выходной. Тут идут следственные действия, езжайте домой, – сказал мужчина и отдал мне паспорт. А потом ушел на территорию Валерия Петровича.
– Но я… у меня там сегодня мебель привезут! – кричала я вслед закрывающейся калитке.
Черт, как не вовремя, что ж делать? Что такое происходит, я догадалась: видать, ОБЭП нагрянул. За десять лет работы главбухом и не такого повидала. Наш бизнес кошмарили как могли и конкуренты, и родное государство. Скорее всего, они ничего не найдут, то, что Валерий Петрович опытный, сомнений не вызывало. Но вот дом перетряхнут и шороху наведут. Там, наверное, уже его юристы вовсю встречные иски клепают. Но понятно, что сегодня это надолго.
Я позвонила Олегу, он трубку не взял; значит, скорее всего, он в доме и телефон у него забрали. Что делать? Сейчас только девять утра… А мне сегодня надо обязательно попасть в Сонину комнату. Там остался последний эскиз ее кровати. Его сегодня нужно отправить на производство. Или они не успеют отдать его в работу, и срок изготовления растянется еще на три недели. Что же делать? Я понабирала еще телефоны домашних, но никто не отозвался.
Тогда я решила поехать в старый дом. Там можно поработать, вдруг к вечеру все прояснится. В любом случае ехать домой мне не хотелось. Да и старый дом так меня манил. Я стала туда приходить каждый день. Сначала я расчищала сад. А в какой-то день пошла исследовать дом. Сейчас у меня выдалась прекрасная возможность побыть там в солнечный день и напитаться магией этого дома. То, что у этого дома есть душа, я не сомневалась. Стоило только перешагнуть порог калитки, мне сразу становилось легче дышать. После того дня, когда первый раз вдохновение пришло ко мне в этом саду и я пошла рисовать, я приходила сюда с вопросами и уходила с ответами. Я почувствовала на себе магию этого дома.
К старому дому был подъезд с перпендикулярной линии. После того как богатые раскупили здесь участки, соединяли их и перегородили шлагбаумом проезды, нужно было знать, как проехать. Иначе путь к дому не найти. Я увидела калитку и ворота, когда расчистила сад по левому краю забора. Это был малюсенький проезд между соседским забором и углом забора Валерия Петровича. Сейчас я в него свернула и остановилось. Дверь машины целиком не открывалась, но я выбралась и пошла к калитке. Она была старая, но крепко сбитая и совсем не гнилая. От старого забора остались лишь два столба, на которых она держалась. Когда-то через нее ходила хозяйка дома. Видимо, по краям жили ее подружки-соседки, и они переговаривались через забор. Сейчас это был глухой непроглядный штакетник в два слоя без просветов. Соседи могли друг друга вообще не знать.
