Лес был полон своих и чужих. Патронов было всего десять. Я не знала, куда иду, тонкий слух помогал оставаться незамеченной. Я пряталась в канавах, на деревьях, в траве, едва становились слышны звуки людей. Два раза я встречала наших партизан. Уйдя довольно далеко от своих, через неделю я уже не боялась встретить знакомых.
Как ни хотела я забыть то, что во мне растет новая жизнь, я стала чувствовать шевеления ребенка. Что я чувствовала, блуждая по лесу? Страх, ужас и одиночество. Я боялась родить этого ребенка, но понимала, что это произойдет помимо моей воли.
Не помню, в какой момент я решила идти в Ленинград, но у меня появилась цель, и стало легче.
В середине сентября я оказалась на окраинах Ленинграда, что делать дальше и куда идти, я не знала. Мой живот был незаметен в одежде, я была просто девушка в солдатской форме. Винтовку я спрятала, понимая, что в городе она привлечет ко мне внимание, а мне хотелось раствориться среди незнакомых людей.
Встреча с Надей произошла на улице Ленинграда. Не помню, на какой именно. В момент артобстрела я оказалась заваленной камнями, а она приехала с бригадой скорой помощи. Меня не сильно задело, так, синяки и несколько царапин, одна из которых была на виске. Пытаясь понять, есть ли сотрясение, она задавала мне вопросы. То, что у меня нет дома, Надю не удивило. Она предложила пойти к ней. Для меня это казалось чудом. А она просто хотела спасти всех, кого может. Надя подарила мне надежду, что я не зря проделала этот путь.
Так я стала жить с Надей на Фонтанке. Она сразу поняла, что я в положении, все же старшая медсестра, но вопросов не задавала, только один – какой срок. Мою молчаливость она уважала, не лезла с расспросами. Я стала с ней работать на пункте скорой помощи, ездить на вызовы; особых знаний от меня не требовалось – лишние руки всегда в цене. Главное не бояться крови, а этого я насмотрелась.
Надя была удивительная: столько любви к людям и жизни я никогда не встречала. Она часто повторяла, что боль внутри разрушает, она, как гнойник, нуждается во вскрытии. Надя, что с тобой стало? А с ним? Я чувствую, что он живой, мой сын мне приснился сегодня. Мальчик с белыми волосами и голубыми глазами бежит по полю мне навстречу. Я хватаю его на руки и кружу, смеясь. Я дома, я мама.
Я дала себе обещание найти тебя, до последнего вздоха буду искать. Я вернусь, мне есть ради чего жить, теперь я точно знаю – мой сын жив.
31.12.1949
