– Присаживайтесь, Игорь Вячеславович, в ногах правды нет.
Игорь сел на свободный стул.
Так… Значит, сейчас, судя по всему, они начнут искать правду. Вопрос – какую? Он взглянул на директора. Тот молчал. Игорь перевел взгляд на Дондурей. Те, кому приходилось работать в школе, знают, что контакт с учителями – прерогатива завуча, директор исполняет роль администратора и третейского судьи. Выдержав паузу, Дондурей приступила к своим непосредственным обязанностям.
– Игорь Вячеславович, скажите, Галя Крошкина вчера после уроков приходила к вам в спортзал, чтобы показать статью о вашем пейнтболе? – Последние два слова Раиса Андреевна выплюнула, как ругательство.
– Да, приходила, – ответил Игорь.
В глазах Дондурей, как ему показалось, промелькнуло злорадное торжество, как будто она уличила его в чем-то неприличном.
– Не могли бы вы поподробнее рассказать нам об этом визите? – елейным голосом продолжила завуч.
Игорь пожал плечами, как бы говоря: ну если возникла такая необходимость, то, пожалуйста, я готов.
– Вчера после уроков я по вашей просьбе составлял список спортивного инвентаря, – начал он уверенно, думая про себя: «Неужели Дондурей прицепилась к этой статье?»
Всем в школе было известно, что она восприняла эту его инициативу с пейнтболом в штыки, утверждая, что эти игры до добра не доведут. Вполне возможно, завуч решила, что под впечатлением Галиного очерка малышня начнет устраивать баталии на переменах, и возражает против подобной рекламы. С нее станется…
Так примерно размышлял Игорь, продолжая свой рассказ:
– Где-то в начале третьего ко мне в подсобку заглянула Галя Крошкина. Попросила меня прочитать статью перед тем, как она отнесет ее в школьную редакцию. Статья мне понравилась, я не нашел в ней никаких изъянов. Я похвалил Галю, сказал, что у нее несомненный талант к журналистской деятельности.
– Значит, похвалили, – с сарказмом переспросила Дондурей.
– Да. А в чем, собственно, дело, Раиса Андреевна? – не выдержал Лапушка.
Если у него нет первого урока, это еще не значит, что он должен играть в угадайку.
– В том, что вы совершили поступок, недостойный учителя и человека! – прорвало Дондурей. – Вы посмели поднять руку на свою ученицу, на девушку! Вы…
– Я? – возмущенно взревел Игорь Вячеславович, перебив завуча.
И в тот момент, когда он решил, что весь мир сошел с ума, Галя наконец-то повернулась к нему лицом, и он увидел огромный кровоподтек на ее опухшей щеке прямо под правым глазом. Зрелище было кошмарным! Мысли Игоря заметались в хаотическом беспорядке. Ему никак не удавалось сконцентрировать свое внимание. Галя стояла перед ним унылая и потерянная, и он не мог оторвать взгляда от синяка на лице девушки. Но нужно было что-то говорить, как-то реагировать на нелепое, дикое обвинение в свой адрес. Наконец, как ему показалось, он нашел нужный аргумент:
– И что же, по вашему мнению, могло заставить меня ударить Галю? Не кажется ли вам, что на то должны были быть очень веские причины? Которых у меня, Раиса Андреевна, не было и быть не могло! – твердым тоном закончил он.
– Так ли это, Игорь Вячеславович? – ядовито отозвалась Дондурей. – А может быть, вы пытаетесь скрыть от нас истину? Может, вы были уверены в том, что останетесь безнаказанным? Что у Гали Крошкиной не хватит мужества прийти и рассказать нам о том, что вы ударили девушку, пытаясь принудить ее к интимной близости с вами!
Игорь как ужаленный вскочил на ноги. Его что, обвиняют в попытке изнасилования старшеклассницы с применением грубой физической силы? Час от часу не легче!
– Вы соображаете, что говорите? – взорвался он.
– Я-то соображаю! А вот понимаете ли вы, что нанесли девушке не только телесные повреждения, но и психологическую травму, что ваши действия подпадают под статью Уголовного кодекса Российской Федерации. И что за это вам придется отвечать по всей строгости закона! Или вы думаете, что мы станем замалчивать этот инцидент ради безупречного имиджа школы?
– Да погодите вы, Раиса Андреевна, – поморщился директор, взглядом уговаривая Игоря держать себя в руках. – Нельзя же так! Помните о презумпции невиновности. Вину нужно сначала доказать, а уж потом выносить приговор. Галя, – обратился Федор Степанович к Крошкиной, – ты можешь в присутствии Игоря Вячеславовича повторить все то, что рассказала нам с Раисой Андреевной?
– Да, могу, – заявила наглая девица дрожащим от слез голосом. – Сначала Игорь Вячеславович посмотрел мою статью, похвалил, а потом начал говорить со мной о любви. О том, что это высокое чувство, что когда человек любит, то способен на самопожертвование. Что для взрослого мужчины физическая близость так же важна, как и духовная.
– Из твоего рассказа следует, что ты призналась ему в том, что ты испытываешь к нему какие-то чувства, что он тебе нравится, так? – уточнил директор.
Галя пожала плечами и с видимым наивным простодушием призналась:
