Бэйли назвал властям и представителям печати имя де Сальво только после того, как прокурор Бостона Бот-томли, прослушав анонимную магнитофонную запись, объявил:
- Я считаю все это трагедией. Я не могу подобрать другого слова. Это случилось, и не в наших силах изменить случившееся. Но я приложу все усилия к тому, чтобы медицинское заключение способствовало реабилитации человеческого общества, к которому принадлежит ведь и убийца.
Как ни невозможно с точки зрения нашего правопорядка представить себе все эти махинации, они были, однако, далеко еще не вершиной, а лишь подготовкой к еще более неправдоподобным гнусностям, увенчавшим это глумление над законностью и правосудием.
Пока целая армия профессоров психиатрии, неврологии, антропологии и всех прочих смежных специальностей осаждала Альберта де Сальво, стремясь постичь душу и мозг предполагаемого многократного убийцы, Ли Бэйли втихомолку осуществил последнюю, важнейшую для него часть всего предприятия. Скоростная команда репортеров за короткий срок из представленных Эндрю Туни следственных материалов изготовила на четырехстах страницах биографию-бестселлер «Бостонский душегуб», которая должна была появиться на книжном рынке под псевдонимом Герольда Фрэнка еще до того, как суд успеет изучить и проверить признание де Сальво. Такая поспешность была обусловлена опасением адвоката, что перед открытым судом его гомункулус все-таки не сможет сойти за «бостонского душегуба». Расчет был прост и очевиден: на сочинение и печатание книги нужно было несколько недель, судебный же процесс по столь сложному делу должен был потребовать многих месяцев. И этот расчет оправдался! В июне 1966 года «Бостонский душегуб» вышел в свет, через две недели он значился в списке американских бестселлеров, был разрекламирован прессой как единственный в своем роде документ, дающий представление о преступности в Америке, и к рождеству 1966 года разошелся в 4,5 миллиона экземпляров. Процесс же против Альберта де Сальво начался лишь в середине января 1967 года и закончился, как и следовало ожидать, выводом: «Де Сальво не является «бостонским душегубом»!»
Обвинение в убийстве ему не было даже предъявлено. Речь шла лишь об открытом хищении денег и об оскорблении четырех женщин. Даже история о 400 аналогичных случаях оказалась выдумкой. И за это де Сальво был приговорен к пожизненному содержанию в психиатрической больнице! Отчет о процессе занимал в газетах не более 30 строк. А Ли Бэйли за четыре недели до этого
уже в Западной Германии посвящался панегирик в три столбца: «На столе адвоката, которого называют мастером неразрешимых дел, высится груда приглашений принять участие в новых процессах. На большинство из них Бэйли вынужден отвечать отказом, потому что к настоящему времени он взял уже на себя защиту по 17 предстоящим в США процессам…»
Лондонская газета «таймс» 10 июля 1810 года сообщала: «Когда обе осужденные женщины достигли позорного столба на Сент-Джемской площади, их едва можно было узнать - так опухли их лица от ударов, нанесенных кулаками возмущенных лондонцев, и так сильно были они измазаны грязью, которой забрасывали их всю дорогу. Под улюлюканье тысяч зрителей их подтащили к позорному столбу и приковали. 50 женщин из низших слоев общества получили разрешение швырять в них дохлыми кошками, тухлыми яйцами, гнилым картофелем и прочими нечистотами…»
Это сообщение о довольно обычном для Англии тех лет заклеймении было связано с громким скандалом, вызвавшим бурное негодование непреклонных лондонских пуритан. Осужденные были повинны в грубом нарушении нравственности: под разными предлогами заманивали они в Лондон юных деревенских красавиц и, обучив их искусству любви, за высокую цену поставляли для тайных оргий господ из высшего общества и титулованных дворян.
В подробном отчете «Таймса» не упомянуто, однако, о том, были ли приговорены к позорному столбу также и участники оргий - господа из высшего общества и титулованные дворяне, разрешено ли было и их забрасывать дохлыми кошками, тухлыми яйцами и гнилым картофелем. Мы едва ли ошибемся, предположив, что уже в то время таких господ из уважения к их высокому общественному положению избавляли от гласного суда перед лицом возмущенного народа.
Год 1963-й ознаменовался аналогичным скандалом, вызвавшим исключительно сильное возмущение не только в Лондоне, но во всей Англии. Как и 153 года назад, некий доверенный высшего дворянства, не скупясь на обещания, заманивал в Лондон красивых провинциальных девушек, обучал их искусству любви и умению вести себя в высшем обществе, а затем вводил в тесный круг аристократов, дипломатов, министров и киноактеров.
Самому громкому в Англии после осуждения Оскара Уайльда процессу о нарушении нравственности предшествовали следующие события.
