— Гроссер, ну это уже наглость. У тебя только что убили любимую женщину, а ты уже шляешься по чужим.
— Я сам не знаю, что меня сюда привело, — неуверенно ответил Петер.
— Что бы ни привело, пусть назад уводит, — сурово заявил Эдди. — Ты мне здесь совершенно не нужен. У меня планы на этот вечер, а ты мне их портишь.
Планы Эдди на этот вечер никак не могли совпасть с моими собственными, что я тут же постаралась ему объяснить как можно более доходчиво.
— Инор Хофмайстер, я с вами наедине в квартире не останусь, — твердо сказала я.
— С ним наедине можешь? — угрожающим жестом ткнул он в сторону Петера. — А со мной — нет?
— Он не успел себя показать с плохой стороны, — напомнила я.
— Вот именно, что не успел, — проворчал Эдди и всунул букет мне в руки.
Букет я взяла, наверное, от неожиданности. После этого держать Эдди на пороге показалось не совсем приличным, да и Петер не собирался уходить, поэтому я неохотно посторонилась и впустила второго гостя. Он довольно заулыбался и направился прямиком на кухню. Я закрыла дверь и прошла за ним. Цветы нужно было куда-то поставить, ничего подходящего у меня не нашлось, и я использовала под них старую кастрюлю, одну из тех, что дала Сабина. Букет сразу потерял свою торжественность.
— У тебя вазы нет? — удивился Эдди.
— В приютском наборе почему-то не было, — ответила я.
— Так бутылку возьми, — предложил он. — Выбери такую, чтобы горлышко пошире было.
— Инор Хофмайстер, откуда у меня в квартире бутылки? — возмутилась я.
— Мало ли, от предыдущей хозяйки остались, — хохотнул он, посмотрел на несчастного Петера и сразу расхотел шутить. — Гроссер, да не страдай ты так, не стоила она того.
— Откуда тебе знать? — зло ответил тот. — Стоила, не стоила. Ты ее не знал совсем.
— Я ее поболе твоего знал, — с вызовом сказал Эдди.
Богиня, еще не хватало, чтобы они здесь начали выяснять, кто лучше знал покойную и каким образом это знание получил! Петеру только известия о том, что Сабина и Эдди были любовниками, не хватало!
— Иноры, давайте попьем чай, — я попыталась их отвлечь. — Инор Хофмайстер, вы собираетесь унести свой торт назад или я могу его порезать?
— Что я, туранец, чтобы ходить с тортами взад-вперед, — фыркнул он. — Режь, детка, не стесняйся. Тебе понравится. А вот Гроссер, чувствует мое сердце, не ест сладкого.
— Ем, — с вызовом ответил Петер.
— Ну и хорошо, — похлопал Эдди его по плечу. — Сладкое, говорят, сердечные раны склеивает на раз-два. Но у Штеффи чтобы я тебя больше не видел, а то…
— А то что? — неожиданно жестко спросил Петер.
Он весь подобрался, как кот перед прыжком, и совсем не напоминал того убитого горем вдовца, который пришел ко мне совсем недавно. Очень уж сильные отрицательные чувства вызывал компаньон иноры Эберхардт у моего первого гостя. Настолько сильные, что Петеру хотелось с ним подраться, чтобы хоть немного выплеснуть наружу бушевавшее внутри.
— Гроссер, тебе одной продавщицы Маргареты за глаза хватит, — нагло ответил ему Эдди. — Зачем тебе вторая, ты же по Сабине страдаешь?
— Инор Хофмайстер, как вам не стыдно! — попыталась я его призвать к порядку. — Прекратите издеваться над Петером!
— А что я такого говорю? — возмутился он. — Чистую правду. Если Сабина такая вот вся из себя чистая и непорочная была, то что он сейчас делает в этой квартире?
— Здесь нашли платье Марты, — неожиданно сказал Петер.
Эдди поперхнулся тем, что рвалось из него наружу в борьбе за место возле меня, и удивленно уставился на Петера.
— Чушь, — заявил он. — Как платье Марты могли найти у Штефани, если они даже знакомы не были?
— Не у меня, у Сабины, — пояснила я. — Она разрешила мне пользоваться теми вещами, что висели в шкафу. Среди них было и Мартино платье.
Пока Эдди пытался переварить мое сообщение, мне удалось порезать торт и разложить по тарелкам. При этом я невольно вспомнила Сабину. Если бы не она, никаких тарелок у меня не было бы. Почти все деньги, что мне выдавала инора Эберхардт, так у нее в магазинчике и остались после покупки крема. За замену которого мне никто спасибо не скажет. Но если бы я этого не сделала, то потом не смогла бы себе простить, если бы что-то случилось.
— А точно ли Марты платье? — наконец спросил Эдди. — Может, просто похожее?
— Сыскари уверены были, — ответила я. — Не думаю, что платьев эльфийского шелка так много, что легко спутать.
— Да, помню такое, приметное, — протянул Эдди. — Прости, Гроссер, но твоя Сабина просто жадная дура. Получается, она замешана в исчезновение Марты? Поэтому и убрали?
Он оглядел нас, как будто мы могли дать ответ на эти вопросы. Особое внимание уделил Петеру.
— Не знаю, — огрызнулся тот. — Ни она, ни ее убийца мне не докладывали.
Перепалка с Эдди пошла ему на пользу. Мне больше не хотелось жалеть бедного вдовца. Теперь он выглядел скорее ожесточенным, чем несчастным. В углах рта залегли жесткие складки, глаза потемнели и казались похожи на грозовое небо. Разве что молний не хватало. Молний, которыми бы он поразил наглого компаньона иноры Эберхардт.
