– Ты большой – на всю страну огромную – молодец, но в этом случае ты бессилен, – Арсен Касенович сделал вид, что не заметил оговорки Афанасия Кирилловича относительно рук. – Здесь, иним5, только время – лучший лекарь. А пока оно лечит, позволь спросить тебя? – Арсен Касенович, немного задумчиво, отвел глаза.
– Саке, ты что, опьянел, что ли? – пошутил, но с уважением, Афанасий Кириллович. – Спрашивай, конечно, и без всякого разрешения.
Пока Арсен Касенович собирался с мыслями, вошла Валерия.
– Арсен-байке, давайте я налью вам еще чаю?
– Ой, рахмат, чон рахмат!6 – отвечая, протянул Валерии пиалу Арсен Касенович. – Кандай гана татынасың, мен сени көргөндө периште көргөн сыяктанам. Сага ден соолук кызым. Бактылуу бол!7
Валерия не знала кыргызского языка. У отца не было времени ее обучить. И смышлёности ее тоже никто не учил. Но Валерия, увидев глаза, которые смотрели на нее, и восторг, который в них читался, смекнула, что непонятные слова – это долгожданная похвала, ее вознаграждение за труды. И она не без видимой радости, но с робостью, чуть поклонившись, приняла их, после чего, одарив отца и гостя улыбкой, удалилась.
– Афыке, досум, жылуу кабыл алганың үчүн рахмат. Чай абдан даамдуу, эт болсо жумшак болду. Сенин кең пейил, жүрөгуң таза адам экениңди билип турсам да, баарыбир өзүңдүн мейман достугуң менен таң калтырасың. Бирок, баарынан дагы мени таң калтырганы – бул сенин кызың Валерия болду. Ошол жөнүндө кеп кургум келип турат. Көп ойлонуп, мен бир ойго токтолдум8.
– Угуп турам, аксакал9, – серьезно сказал Афанасий Кириллович.
– Афыке, балдарыбыздын башын кошсокпу деп ойлонуп жаттым эле, биз дагы жакшы катташып калат элек. Кызыңды менин балама келинчек кылып берсен жакшы болмок. Сен мени билесиң, кызыңды өз кызымдай кабыл алам. Балам кызыңды жакшы карап, капа кылбайт эле10.
– Саке, сен менин жакын адамымсың. Беш жыл бою чогу жүрдүк. Согушта менин жанымда болбосоң, мен туруштук бере алмак эмесмин. Кызымдын бактысында суроо болуп жатса да, сага кантип жок деп айтам? Ачыгын айтсам, мен бул жөнүндө ойлонуп жүрдүм эле, сенин бул сунушуңа өтө кубанычта болуп турам. Бирок бир ой гана оюмдан чыкпай койду, бул балдарыбыздын жаш болгондугу. Азырынча биз аларды эч кандай үйлөнтө албайбыз11.
– Туп туура, үйлөнтө албайбыз, а бирок шашылыштын кереги жок. Биз кызыңа иймегибизди илип кетебиз. Качан Валерия он сегиз жашка толгондо, официалдуу түрдө салтанаттуу баш кошуу үлпөтүн өткөрөбүз. Карыларга, туугандарга керек болчу бардык салттарды сактап, ошондон кийин гана кызыңды алып кетебиз12.
– Сүйлөштүк!13
– Соонун андай болсо! Мына бутум дагы оорубай калды14, – радостно улыбаясь, встал и направился к выходу Арсен Касенович, обнимая за плечо Афанасия Кирилловича, который, в свою очередь, радовался не меньше друга.
Через месяц Арсен Касенович, предварительно уведомив своего друга, приехал в дом Богдановых при полном параде. Были соблюдены все обычаи, сопутствующие этому обряду. Закатили небывалый пир в селе Карл Маркс. Все было в изобилии. Афанасий Кириллович и Екатерина Сергеевна купили лучшее платье, которое смогли найти. Это было первое чудесное платье Валерии, и досталось оно родителям не без труда. Сначала простояли в очереди, несмотря на инвалидность Афанасия Кирилловича. Даже не посмотрели на то, что он ветеран Великой Отечественной войны, даже лязг медалей на парадной форме, которую Афанасий Кириллович надел по такому случаю, не остановил обезумевшую очередь. Такое поведение людей было вызвано дефицитом подобных товаров. А купленное платье и вовсе имелось только в одном экземпляре, поэтому Афанасию Кирилловичу ввиду сложившейся ситуации – праздника дочери, который случается раз в жизни, а может, и из-за нанесенной обиды был вынужден обратиться к высокопоставленным лицам, чтобы вышеупомянутые лица помогли ему в покупке платья. Разумеется, пришлось воспользоваться дружескими связями военных лет, но, несмотря на это, Афанасию Кирилловичу все равно пришлось выложить кругленькую сумму. Когда Афанасий Кириллович получил платье, он был словно ребенок, которому отец, после долгих запретов матери, все же купил мороженное. Он был доволен тем, что его труды на войне дали ему привилегии, что его жертва не осталась забытой и позволила ему проучить бесстыдных наглецов, которые готовы были лечь костьми, лишь бы преградить путь победителю.
