Татьяна торопливо расстёгивала пуговицы на рубашке Андрея, заразившись его бешеным желанием и страстью, и, едва последняя пуговка выскользнула из петли, крепко прижалась к его обнажённой груди, прогнувшись на диване под Андреем и чуть приподнимаясь ему навстречу.
Андрей, оторвавшись на мгновение от её губ, сдёрнул торопливой рукой кружево трусиков и практически сразу вошёл в неё, сорвав с горячих, зацелованных губ протяжный стон наслаждения.
- Да, девочка моя! – едва не выкрикнул он, - Ещё, ещё! – движения становились всё более резкими, он входил всё глубже и глубже в неё, крепко прижав руки к дивану, почти полностью лишив её возможности двигаться.
Это был такой бешеный, дикий, волнующий секс, что Татьяна растворилась в нём вся, отдаваясь Андрею с такой страстью и жаром, что он, видя отдачу, едва не рычал, снова и снова жадно набрасываясь на неё.
В этот раз он наслаждался ей долго, со вкусом, несколько раз останавливая волну экстаза, готовую вот-вот накрыть его. Он на самом деле соскучился по ней, своей девочке, которую хотел одновременно и рвать на части, и баюкать на руках, как ребёнка.
В цирке он еле сдерживал порыв сгрести её в охапку и рвануть домой, чтобы там, за закрытыми дверями, овладеть её так, как мечтал долгие дни разлуки. Но – сдержался, даже в кафе завёз, немного утихомирив разбушевавшуюся плоть. А сейчас, оставшись с ней наедине, пил её всю, без остатка, так податливо – радостно отдающуюся ему.
Татьяна уже несколько раз протяжно стонала, замирая на мгновение от экстаза, снова и снова жаркой волной разливающегося по телу, а Андрей всё медлил, оттягивая момент блаженства.
Наконец, заглянув в её затуманенные счастьем глаза, он резко перевернул и, поставив перед собой на колени, вошёл в неё сзади, сорвав громкий стон с пересохших губ.
И почти в то же мгновение громко застонал сам, изливаясь в неё. Тут же обмякнув, он, обессиленный, упал на диван, прижимая её к себе. Чуть отдышавшись, она осторожно высвободилась из его объятий и проскользнула в ванну, чтобы привести себя в порядок.
Едва она встала под душ, прикрыв глаза от наслаждения и всё ещё в эйфории от множественных экстазов, как в ванную зашёл Андрей, и шагнул к ней, под струи тёплого душа.
- Ты просто чудо… - прошептал он ей в самое ухо, чуть склонившись и лаская ладонями высокую грудь и затвердевшие мгновенно соски.
- Это было… Так… Необычно… - проговорила она в ответ, не открывая глаз и прижимаясь спиной к его вздымающейся от тяжёлого дыхания груди.
- С тобой каждый раз – необычно… - прошептал Андрей и, развернув её к себе, накрыл губы жарким поцелуем, тут же скользнув рукой в горячую и влажную её промежность, - И – я снова тебя хочу! – требовательно произнёс он.
Наскоро сполоснувшись, он вышел из душа и, взяв её на руки, утащил снова на диван. Снова и снова входил он в неё – на этот раз чувственно и нежно.
А Татьяна вдруг в какой-то момент поняла, что на ласки её тело перестало откликаться вообще, и она резко прижала к себе Андрея, сплетёнными ногами за его спиной, и прогнулась под ним дугой, словно предлагая взять её снова так же грубо, как несколько минут назад.
И Андрей тут же откликнулся, весь напрягшись, и снова началась бешеная гонка за наслаждением и экстазом.
… Все оставшиеся до пятницы дни Татьяна провела словно в полусне: что-то делала, отвечала на звонки, приносила Андрею кофе, готовила какие-то рабочие документы, а сама словно была где-то очень и очень далеко. То и дело она проводила рукой по бархатной повязке на шее, которую так и не снимала с того дня, когда состоялся решающий разговор между ней и Андреем, ощущая себя словно под защитой покровителя, и это будоражило, доставляя какое-то особое наслаждение – быть чьей-то собственностью. Блуждающая счастливая улыбка не сходила с её губ все эти дни.
Андрей её – любит. Эта мысль пришла к ней неожиданно, когда Татьяна уже почти уснула после того похода в цирк и бешеной, фееричной близости с Андреем. Любит, хочет, и – безумно дорожит ей. Осознание этого факта столь сильно потрясло девушку, что она широко открыла глаза, уставившись в тёмный проём окна. И мысли, что у него появится кто-то, даже если порку и жёсткие воздействия придётся исключить, показались Татьяне сейчас просто смешными. Ну как, как Андрей сможет быть с кем-то кроме неё, когда он так страстно, так неистово желает её? Татьяне достаточно было одного взгляда на Андрея там, в аэропорту, чтобы понять: он – скучал. Безумно. Искренне. Так, как скучают только по близким, дорогим людям.
Она лежала в своей узкой девичьей кровати и сама не замечала, как губы растягиваются в широкую счастливую улыбку: Андрей её любит…
