Хотя не будь ребенка, вряд ли у меня было бы время вообще. Если бы он не поглядел наверх и не привлек мое внимание к летящей вниз штуковине, то сейчас бы он выступал в роли свидетеля и давал показания сержанту, а я бы вместо него хладным трупом валялся у подножия лестницы.
То, что покушались именно на мою жизнь, не вызывало никаких сомнений. Убийца запаниковал, встревожился, опасаясь, что плохо замел следы. Потому-то он и расправился с Джорджем Пэдберри, который что-то знал или подозревал, и хотел поделиться со мной своими сведениями за полчаса до своей смерти. А теперь тут еще и я везде сую свой нос, докапываясь до того, что, казалось бы, должно быть шито-крыто. А когда убийца чего-то опасается, он снова начинает убивать.
Может быть, он где-то рядом и следит за мной? Остался, чтобы убедиться, что из этого вышло и не придется ли вновь ломать голову – как все же расправиться со мной? Скорее всего, он все-таки смотался подальше и на время залег на дно независимо от того, известно ему или нет, что вышла осечка.
Если так, тогда у меня есть немного свободного времени, пока мной вновь не займется полиция или убийца. Надо использовать его на полную катушку.
В кондитерский магазин на углу набились дети и пили содовую. Я пробрался сквозь них к телефону и позвонил Эйбу Селкину.
Он сообщил мне:
– Джек наотрез отказался иметь с вами дело, мистер Тобин. Он знает, что вы прежде были копом, в курсе, что вы приходитесь родственником Робин и решил, что вы намерены его подставить, чтобы снять ее с крючка.
– Не назвал бы его соображения здравыми, – заметил я.
– Я тоже. Но он так думает.
– Ладно. Но все равно спасибо. В “Частице Востока” сейчас кто-нибудь находится?
– Конечно. Халли там торчит и, может. Вики. Мы со вчерашнего дня снова открылись, копы нам позволили.
– Хорошо.
– Если от меня что-нибудь понадобится, дайте мне знать.
– Непременно.
Я повесил трубку и снова набрал номер Клода Бодкина. На этот раз он оказался дома, правда, судя по всему, он откуда-то только что пришел.
– Секундочку, – с трудом выговорил он. – Дайте мне отдышаться.
Я подождал, прислушиваясь к шуму, с которым он переводил дыхание. Наконец он сказал:
– Ну все. Простите, я занимался гимнастикой. – Его голос звучал еще более гнусаво, чем тогда – на автоответчике. Я представился:
– Меня зовут Митчелл Тобин, мистер Бодкин. Не знаю, читали ли вы в газетах об убийстве Терри Вилфорда?
– О Боже, ну конечно. Прямо мелодрама, да и только.
– Арестованная девушка, – объяснил я, – Робин Кеннели, приходится мне родственницей. Мы намерены выступить в ее защиту, поэтому, естественно, хотим переговорить со всеми, кто знал Вилфорда. Как мне сообщили, вы жили с ним в одной комнате?
– О Боже, когда это было!
– Прошло года полтора, не больше, насколько мне известно.
– Разве? Боже, как летит время! По правде говоря, мистер.., как, вы сказали, вас зовут?
– Тобин, Митчелл Тобин.
– Что ж, по правде говоря, мистер Тобин.., можно называть вас Митч?
– Не возражаю! – не замедлил я с ответом. Да зови, как хочешь, только отвечай на мои вопросы.
– По правде говоря, Митч, – в третий раз начал он, – я даже и не был знаком с Робин Кеннеди, а Терри не видел с тех пор, как мы разъехались. Короче говоря, вряд ли я смогу сообщить вам что-нибудь полезное, вот что я имею в виду.
– Нас интересует все, что можно узнать про личность Терри. Любые мелочи, которые помогут нам понять, что он был за человек.
– О Боже, если вас это интересует, то я хоть целую неделю готов трепаться. Послушайте, где вы сейчас находитесь?
– В нижней части города.
– Что ж, на пять часов у меня кое-что намечено, а потом наклевывается гулянка. Если не против, мы с вами могли бы пропустить по стаканчику в “Ньюфаундлендском осле”, например.
– Где это?
– На углу Лекс и Шестьдесят первой, его нельзя не заметить. Скажем, в час?
– В час? Договорились.
– Вопрос в том, – продолжал он, – как мы друг друга узнаем. Погодите-ка. Я надену лимонно-желтую рубашку с короткими рукавами и вертикальными зелеными полосами. Не думаю, что в “Осле” средь бела дня кто-нибудь напялит такую.
– Отлично!
– И я буду сидеть у стойки, с самого края.
– Хорошо. В час.
– О'кей.
Еще не было двенадцати, так что я вернулся на Хьюстон-стрит и попробовал предпринять лобовую атаку на Джека Паркера, но на мой стук никто не ответил. Либо они заняли круговую оборону, либо вышли.
В квартале оттуда находилась фирменная закусочная. Я там перекусил, затем снова потащился по полуденной жаре на квартиру Паркера. Мне опять никто не ответил, я вышел и взял такси.
Машина оказалась без кондиционера. Я чувствовал себя так, словно меня надули.
