В горах дуло особенно сильно. Ветер в этот раз был мощнее обычного. Он пытался сдуть балахон с капюшоном, который носил страж границы. Тисмирский солдат размял ноги и вновь заходил по вышке. Факел он не выпускал из рук, ведь его точка была самой опасной и самой легкой добычей для контрабандистов.
Взгляд устремился вдаль. Ничего, как всегда. Ни один безумец не решил вторгаться в пределы Тисмирского Султаната, пересекая тайные тропы Южного Предела. Горы были прочной границей на страже Страны Песков. Затем страж пригляделся. Малозаметное движение времени заставило его крепче сжать факел и рукоять меча. В любой момент он может зажечь сигнал тревоги - стог сена. Тогда аванпост будет оповещен о вторжении.
Из пологого склона показались рога горного козла. Стражник расслабился. Ловко прыгая с камня на камень, он приближался к вышке. Солдат откинул факел с мечом и достал лук. Ужин был многообещающим. Приготовившись к выстрелу, он прищурился. Стрела готова была слететь с тетивы. Козел что-то заподозрил и остановился. Тетива тренькнула, но всполошенное животное отскочило в сторону и ушло восвояси.
Страж послал вслед животному проклятию и повернулся, чтобы положить колчан. Его ужасу не было предела, перед ним стоял обезображенный крупный человек в черном плаще.
- Плохой выстрел, даже для такого никчемного стрелка, как ты, - сказал Игнар.
Страж схватился за меч, но было поздно. Северянин схватил тисмирца и перекинул его через борт вышки. Тот с криком полетел вниз, а затем послышался глухой стук. Так трещал позвоночник и ломались ребра. Игнар усмехнулся и выглянул, чтобы посмотреть на свою 'работу'. На окровавленном камне, распластавшись, лежал страж границы между Тисмиром и Аэдором.
Стряхнув пыль с перчаток, Игнар повернулся в сторону Султаната.
- Я иду к тебе, Эйден. От меня не скроешься.
***
Бубны отбивали такт, пока струнные инструменты издавали мелодичные звуки, соединяющиеся в единую партию, создавая музыкальное сопровождение для оголенных танцовщиц. Факела хорошо освещали темную залу, которая наполнилась самыми различными людьми. В дворце Джаруба Аль Хаммурапи сейчас был праздник. Самые богатые гости собрались на великое пиршество. В это время Эйден лишь поглядывал на господ и кланялся в коленях, когда проходил очередной пузатый богач и рабовладелец. Затем его господин отпустил его, продолжая напиваться в кругу одних из самых влиятельных людей Султаната. Они были в столице этой ужасной страны.
Эйден, а теперь уже Ламберт подошел к балкону и посмотрел на ночной город Тисмир. Пальмы легко подрагивали от слабых порывов ветра. Город был тих, слишком. Это не нравилось Эйдену. Стража, закованная в сталь, охраняла спокойствие в ночных закоулках. В такое время ходить не дозволялось ни одному свободному человеку, помимо стражи и должностных лиц.
Остальные, нарушившие комендантский час, строго наказывались. О рабах не шло и речи - их убивали на месте, а потом платили компенсацию хозяину, даже если тот специально погнал свое имущество на улицу.
Музыка зазвучала громче, композиция сменилась. Танцовщицы задвигались быстрее и ритмичнее.
- Не так, как в Аэдоре, верно? - спросил Джаруб Аль Хаммурапи.
- Все правда, величайший, - безразлично ответил Эйден.
Его хозяин был пьян, от него несло дурным запахом. Единственное, на что сейчас он надеялся, так это на избежание наказания.
- Как же ты еще неопытен, Ламберт! - плеснув еще алкоголя, промолвил Хаммурапи.
- Что ты знаешь о этом мире? Что?
- Ничего, господин.
- Хватит! - ударив кулаком по перилам, сказал богач. - Говори по существу, парень. У тебя один из тех немногих моментов, когда тебе нужно быть собой, а не говорящей куклой. Понял?
- Д-да, господин, - взволновался раб Ламберт.
Принц Эйден уже постепенно уходил на второй план.
- Какие же все сволочи. Сообщество змей, которые постоянно отравляют друг друга ядом. Ложь за ложью. Но такова цена. За все надо платить, Ламберт. За все. Все в этом мире оплачивается. Разве не так?
- Я пока не ловлю полета мысли, господин.
- Ты просто слишком глуп и юн. Я тоже когда-то был таким, пока не познал истину, - повернувшись лицом к Эйдену, сказал тот с усмешкой на устах.
Раб пытался не выдать свое волнение, состроив невозмутимое лицо.
- Этот мир построен на купле и продаже. На продавцах и потребителях. Сам подумай! Ты тратишь время, чтобы построить дом. Также ты тратишь деньги, чтобы купить древесину или обожженный кирпич, чтоб его возвести. А деньги ты зарабатываешь тоже только по истечении срока работы. Все строится на твоем времени. Поэтому оно-то и стоит наибольше. Главное - это жизнь. Не пустое и бесцельное существование, а осмысленное движение к цели. Какой бы то ни было! И вот - дом построен. Теперь ты в нем живешь. Ты 'продал' свое время, а 'купил' удобство. Верно?
- Вполне разумно, господин.
