Судя по дате, Мартен вел записи задолго до того, как они познакомились. Одна ее сослуживица знает немецкий и перевела заглавие, но тетрадь Вероника не отдала, по ее мнению, прочитать записи следует тому, кто был знаком с Мартеном, хотя сама она жаждет узнать, что же он рассказывает о своем прошлом.
Взяв тетрадь, Изабелла уселась за стол. Синяя обложка, в белом квадратике для заголовка написано: «О моем происхождении». Изабелла открыла тетрадь. В линейку, первая страница пуста, записи начинаются на следующей. Почерк разборчивый, но Изабелле показалось, что он принадлежит человеку, для которого письмо не является обычным занятием.
Я появился на свет 28 января 1940 года в У стере, кантон Цюрих.
Звали меня Марсель Висброд.
Мне никогда не говорили, кто мои родители.
Сначала я рос в детском доме.
Когда пришла пора идти в школу, меня отправили в другое место, я стал приемышем в крестьянской семье.
Приемышами называют детей, которых попечительский комитет отдает в семью и за это выплачивает пособие. Предпочтение оказывают таким приемным родителям, которых удовлетворит и минимальный размер пособия. Мне часто доводилось слышать, например, такие слова: «Уж никак не получится купить еще и новые штаны на те деньги, что мы за тебя получаем». Одежду я всегда носил старую и залатанную, обувь донашивал за двумя старшими сыновьями в семье. А еще меня то и дело забирали из школы, отправляя работать – например, на сенокос.
Обычно мне приходилось вставать утром на час раньше, чтобы подоить коз, а вечером меня загоняли чистить хлев, вместо того чтобы делать уроки. Поэтому учился я плохо. А выучиться хотел бы многому.
Помимо стола, за который садились есть мои приемные родители и двое их сыновей, в кухне стоял еще один низенький столик. Это и было мое место. И порции мне полагались маленькие, не то что за большим столом. Если раздавали добавку, так только всем другим. Я постоянно испытывал голод. Порой ел даже из свиного корыта, если меня отправляли кормить свиней.
Крестьянин, глава семьи, отличался крутым нравом. Как пойдет махать кулаками, так, бывает, достается и его сыновьям Конраду и Альфонсу, но чаще всего мне. Если что не так, братья всегда старались свалить вину на меня. «Это мальчишка сделал!» – повторяли они. По имени ко мне никто не обращался.
Я не знал, где искать помощи. Однажды на уроке физкультуры, когда все увидели у меня на спине ссадины от ударов ремнем, учитель поинтересовался, кто это меня так.
Я ответил, что отец, тогда учитель спросил: а за что?
Я ответил, мол, просто так.
