Платиновая леди полностью

Таня Бескровная, укрывшись пледом, крепко спала в своем кабинете на диване, подложив под голову небольшую подушку. Идея Шубина поставить в каждом кабинете и в приемной по кожаному дивану оказалась просто гениальной, если учитывать одолевшую весь город пасмурную погоду – в конце декабря вместо мороза и снега природа остервенело заливала Саратов какими-то странными грязными дождями, по улицам носился неприкаянно нервный ветер, хотелось не то что спать, а уснуть и не просыпаться вообще до самой весны. Несколько дней тому назад закончив довольно сложное дело с двойным убийством, все, в том числе и исполняющий обязанности директора детективного агентства Игорь Шубин, позволили себе отдохнуть, расслабиться и даже на время забыться…

Секретарша Надя Щукина тоже спала на диване в приемной, закинув голову кверху и смешно посапывая, как ребенок. Пальцы ее холеных рук с длинными ногтями, выкрашенными малиновым блестящим лаком, во сне царапали обивку дивана…

Даже серьезный и ответственный Шубин уснул на диване в своем кабинете, устроившись на боку и подложив под щеку сложенные вместе ладони. Лицо его, зажатое, налившееся кровью и розовое, как фруктовый зефир, выражало умиротворение. В августе он стал отцом, его маленький сын Саня родился точной его копией – рыжеволосым крепышом. Его жена, Женя Жукова (когда он представлял ее кому-то, он почти что жужжал: «Моя жена Женя Жукова», и все при этом улыбались, переглядываясь и умиляясь этому невольному жужжанию), занималась поисками хорошей няни – она просто мечтала выйти поскорее на работу, чтобы быть рядом с мужем и всей этой интересной компанией, которая образовалась с приездом в Саратов Крымова и возвращением в секретарское кресло скандально известной и успевшей получить прощения за все свои грехи Нади Щукиной. Шубин, Крымов, Бескровная, Щукина плюс судмедэксперт, гражданский муж Щукиной, Леша Чайкин – с такими людьми было приятно работать, и дела, которые им поручались, раскручивались словно сами собой… Так, во всяком случае, считала Женя, решившая, что за те четыре месяца, что она провела в обществе Шубина-младшего, она уже вполне успела познать всю радость материнства и теперь ей пора было возвращаться в привычный социум, к друзьям, к работе, к Шубину, наконец. Она ревновала его к агентству в целом и отдельным женским личностям в частности.

Крымов тоже спал – в глубоком кресле, положив затылок на сцепленные пальцы рук и выставив в стороны острые локти. Красивый породистый брюнет, одетый во все черное, дорогое. Несколько лет тому назад именно он, Женя Крымов, вместе со следователем прокуратуры Виктором Львовичем Корниловым (до сих пор продолжавшим работать в прокуратуре и сотрудничать с агентством, получая свои проценты) организовали частное сыскное агентство, которое, несмотря на то что уже давно перешло в руки бывшей жены Крымова, Юлии Земцовой, по-прежнему называлось «крымовское». Сейчас Юля была замужем за французом и жила в Париже. Не в силах простить Крымову многочисленные измены и то, что он вовремя не предупредил ее об инсценировке собственной смерти (благодаря которой, кстати, он чудом остался жив и теперь приходил в себя после бурной жизни в Европе, где долгое время вращался в высоких политических кругах и зарабатывал деньги на разного рода посреднических услугах), она предпочла легкомысленному и ненадежному мужу, каким представлялся ей Крымов, верного, спокойного и серьезного человека – их соседа по парижскому дому и друга семьи Патрика Дюваля. Так случилось, что теперь маленькую дочку Крымова, Машеньку, воспитывал Патрик. Крымов же, не терявший надежды вернуть себе Земцову с дочкой, постоянно писал им нежные письма и звал их в Россию.

Из-за сплошных потоков дождя стекла больших окон агентства казались неимоверно толстыми. Сквозь них проглядывал унылый в это время года городской пейзаж – потускневшие особняки старого города, облетевшие тополя, мокрая черная дорога…

Звонок разрезал тишину, разрушил сны и заставил всех проснуться и открыть глаза. Первой вскочила Таня и кинулась к двери. Не полагаясь ни на Щукину, ни на Крымова и уж тем более на Шубина, которому, как директору агентства, просто не пристало бросаться к дверям при каждом звонке, она выпорхнула из своего кабинета (так она называла бывшую кладовку, стараниями хорошего мастера и своими собственными превращенную в уютную, хотя и без окон, комнатку с письменным столом и диванчиком) и, пролетев через приемную, остановилась, сонная, ничего не соображающая перед дверью. Заглянула в «глазок» и увидела молодого мужчину в сером плаще.

– Я сейчас, – она открыла замок, который почти никогда не открывался с первого раза, и впустила посетителя в полутемный коридор. – Проходите, пожалуйста.

– Мне бы к Шубину, – сказал мужчина. У него было бледное лицо, и только кончик носа покраснел.