Виктория не обратила внимания на причитания Дороти и потрепала Маффина по голове.
– Я иду на конюшню.
– А ты не устала? – заволновалась Дороти.
– Я поспала в самолете. – При этих словах Виктория дерзко взглянула на Кристину.
– Ну да… выпила три бокала шампанского, это и свалило ее с ног.
– Не понимаю, что здесь особенного? Папа всегда позволяет мне пить шампанское в самолете.
Кристина возмущенно подняла брови, но промолчала. В самолете они уже серьезно поспорили по этому поводу, но Виктория все же настояла на своем. Поэтому Кристина повторила главный довод:
– Тебе сегодня вечером предстоит ехать в школу, а после такого количества шампанского голова не может нормально соображать.
– Ну и что? Я сегодня не собираюсь туда ехать.
– Тебя же там ждут?!
– Я уже позвонила Каролине, она возвращается только завтра утром. Миссис Колтон говорит, что, если вы позвоните в школу и предупредите, все будет в порядке! – Виктория выбежала из кухни прежде, чем Кристина успела ей ответить. Маффин с лаем бросился за ней.
– У меня на обед бифштекс и пирог с ливером! – крикнула ей вслед Дороти.
Кристина съела песочное печенье и выпила кружку дымящегося чая. Это немного успокоило ее, хотя чудовищная усталость с новой силой овладела ею. В полете она не сомкнула глаз, потому что сидевший в кресле перед ней мужчина чудовищно храпел. К тому же мгновенно заснувшая после шампанского Виктория большую часть ночи вертелась, постоянно задевая Кристину.
– И все же расскажите, миссис Барнс, как же вы тут жили все это время? Как поживает ваша семья?
– А, – махнула рукой Дороти. – Были проблемы с Тревором. Он долго не мог найти работу. Начал пить. Салли в страхе ожидала его по вечерам. Я пыталась поговорить с ним, но вы же знаете, какие они, молодые, не хотят слушать. А потом наша Роза! Нашла себе в конце концов достойного парня, а ведь ей в следующем месяце уже тридцать шесть…
Звонок телефона, к счастью, прервал эту длинную семейную сагу. Бедная старуха истосковалась по обществу и по слушателям. Теперь она будет говорить без остановки. Дороти поспешила к телефону, успев сообщить, что ждет звонка от мясника. Но тут же радостно закричала:
– Кристина, идите скорее! Это мистер Рис-Карлтон! Кристина бросилась к телефону.
– Привет, Стивен. Да, дорогой. Прекрасно, только немного устала. Слишком утомительный перелет. Как у тебя дела?
– К сожалению, подтвердилась необходимость моего присутствия здесь. Не буду докучать тебе свалившимися проблемами. Расскажу при встрече. Надеюсь, миссис Барнс вне себя от радости, получив возможность заботиться о вас?
– Да. И планирует меня кормить до отвала.
– Прекрасно. Бегу на переговоры! Приеду на следующей неделе, если все будет в порядке. Целую.
Стивен очень торопился и первым повесил трубку. Кристину очень огорчили его слова «если все будет в порядке». Но она запретила себе думать о том, что дела смогут помешать их отдыху.
– Я собираюсь принять душ, – крикнула она Дороти.
– Что вы говорите, дорогая?
– Я сказала, что хочу немного полежать в ванной. В какое время обед?
– В час тридцать вас устроит? В вашем распоряжении полтора часа.
– Отлично. Увидимся позже.
– И, пожалуйста, не распаковывайте сами чемоданы. Я сделаю это днем, когда вы ляжете отдохнуть.
Кристина поднялась наверх по широкой дубовой лестнице. На столике времен регентства стояли в большой вазе красные розы. Она наклонилась и коснулась лицом нежных лепестков. Запах заставил ее блаженно закрыть глаза. Дороти специально поставила их здесь, на проходе. Она знала, как Кристина любит розы. Дверь в спальню была приоткрыта. Эта единственная комната, на переделке которой она настояла после свадьбы. Кристина провела рукой по огромному покрывалу из старинного кружева и подбросила несколько гобеленовых подушек, горкой возвышавшихся на старинном кресле, сохранившемся со времен французской империи.
Она подошла к высокому окну, выходившему на аккуратную лужайку, обрамленную каймой темного низкого кустарника. Далеко от дома в ярко-синем небе вспыхивал золотом в лучах последнего солнца шпиль собора Святого Эндрю. Облака, словно легкие кружева, цеплялись за его верхушку. Кристина обрадовалась, что вернулась в этот дом. В дорогую ее сердцу Англию.
На следующее утро в семь часов Дороти принесла в спальню Кристины чашку чая. Поставила на столик возле кровати и, поздоровавшись, сказала, что Виктория уже проснулась и находится в приподнято-несносном настроении. После этого она подняла тяжелые шторы, и в спальню проник тусклый свет пасмурного, безрадостного дня. Порывистый ветер рвал мокрые листья с деревьев и запутывал дождинки в ветвях старого дуба, растущего возле окна. Тяжелые медленные капли стекали с его съежившихся потемневших листьев.
Кристина уселась на кровати, с трудом размыкая глаза.
– Пойду приготовлю завтрак, а потом как раз пора будет ехать. Виктория заявила, что ей в школе нужно быть к десяти часам. – И Дороти поспешила на кухню.
