— Нам нельзя, отшельники мы, — словно овца блеет Викентий Петрович и вызывает своим смиренным голосом гадливое выражение на лице капитана первого ранга: — Вообще-то я не люблю попов, — заявляет командир. — Но не в моих правилах бросать людей на произвол судьбы. Хорошо, хотите остаться, оставайтесь, — он оборачивается к одному из матросов:- Скинь им пару клеток с птицей и двух петушков для развода. Отшельники… мать их… хоть одна баба была бы! — с раздражением сплёвывает он за борт.
Матросы скидываю клетки, Викентий Петрович быстро крестится, бьёт поклоны и гнусавым голосом благодарит. Командир морщится, берёт бинокль ночного виденья, долго осматривает берег: — Как вы тут живёте, даже хижины никакой нет?
— Почему нет? Шалаш есть, — поднимает просветлённый взгляд батюшка.
— Палатку им скинь и тёплые вещи… лодку со спиннингами, — расщедрился командир. — Не хочу брать грех на душу, боюсь, недолго проживут эти доходяги. Зима нагрянет, могут замёрзнуть… отшельники… мать их. Как эти придурки без баб живут?
— И тебе того же, — как бы, не расслышав слова капитана первого ранга, гнусавит Викентий Петрович и лихорадочно крестит воздух.
Экипаж исчезает в рубке, люк задраивается, огромная махина отваливает от берега, некоторое время тихо удаляется, затем идёт на погружение, хлопнула о рубку пенная волна и подводная лодка исчезает и, словно её и не было.
Викентий Петрович утирает пот, из мусора выдёргивает автомат, старательно очищает, решительно перекидывает через плечо: — Пронесло, — выдыхает он.
Антон с недоумением смотрит на клетки с курами, на лодку, палатку, спиннинги, даже пару кастрюль выкинули, несколько ножей и топор: — Мне это не снится? — он щиплет себя за щёку.
— Нет, Антоша, нам невероятно повезло. При любом раскладе, если бы они обнаружили нашу стоянку, они забрали только женщин, до нас им дела совсем нет.
— Сволочи! — Антон срывается с места, трясёт кулаками в сторону моря.
— Нельзя так, — урезонивает его батюшка, — смотри, сколько ценных вещей оставили. Эти военные пока не растеряли добрых чувств, гуманизм в них ещё присутствует. На Тибет отправились, похоже там много людей спаслось, — задумчиво гладит он бороду.
— Как бы мне хотелось туда попасть, — вздыхает Антон, серые глаза светлеют, он садится рядом с лодкой и кажется, едва не плачет.
— Думаешь, там сохранилась цивилизация, города есть? Не обольщайся, там проблем несоизмеримо больше, чем здесь. Радуйся, что нас не тронули и, дай бог, море нам больше не будет преподносить таких опасных сюрпризов.
Утро просыпается, умывается росой, которая сверкает на бархатистых стеблях, словно нанизанный на них жемчуг и воздух светлеет. Солнце пытается приподняться над скалами, отчаянно цепляясь размытыми красными лучами за перистые облака, но пока без шансов на успех показать своё заспанное лицо миру.
Виктор, вздрагивая от заползающего под одежду холода, очнулся от сладкой дрёмы, осторожно стягивает куртку, бережно накрывает безмятежно спящую женщину, тихо поднимается и в недоумении округляет глаза, на его пути стоят клетки с курами, лодка, кастрюли, ножи, в дерево воткнут топор, на земле лежат спиннинги.
— Откуда? — спрашивает он невозмутимого Викентия Петровича.
— Ночью к берегу АПЛ класса «Борей» подходила. Интересовались, есть ли женщины, я дурака включил, сказал, что кроме меня и Антона никого нет. Пожалели, подарки скинули. На наше счастье сильно торопились, на Тибет идут, иначе проблем у нас было бы немало, женщин точно б забрали.
— Подводная лодка, с людьми? — едва не выкрикнул Виктор.
— С военными, — исправляет его Викентий Петрович. — Ты даже представить не можешь, какой опасности мы избежали. В душе я молился, определённо, бог помог, — суеверно произносит он и привычно крестится, становясь обычным священником.
Событие с АПЛ взбудоражило весь лагерь, кто-то воспылал надеждой, что сохранились города и вскоре придут «добрые дяди» и всех выдернут в светлый цивилизованный мир, но других этот незапланированный визит напугал, их вмешательство может полностью разрушить, то хрупкое равновесие, которое словно балансирует на кончике смертельно заточенной иглы — здесь три варианта, или ты свалишься, или тебя проткнёт этой же иглой, или ты сможешь взлететь с неё, отрастив крылья. Надо отращивать крылья, сидеть на игле не стоит. Виктор улыбается своим мыслям, странно, он во сне летал, словно какой-то мальчишка, желающий стать взрослым.
День начался по намеченному плану, женщины занялись благоустройством лагеря, мужчины, вооружившись дубинами, направились к скрытым под нависающими скалами бухточкам, где нашли прибежище морские животные.
Охота началась по всем правилам, часть стада отгоняют от моря, и понеслось: взмахи дубин, рычание людей и животных, бьющая в разные стороны кровь, вопли, дикие крики, конвульсии умирающих животных и запах — ни с чем несравнимый запах смерти.
