— Слушай, а почему Игнат такой многозначительно довольный, даже борода распушилась. Анька гром и молнии мечет, а он словно кот чужую сметану сожравши. Во, что-то ей шепчет. Сейчас получит локтем под дых, — Яна приготовилась ехидно посмеяться, Аня действительно оголила свой локоток, но внезапно её глаза раскрываются во всё лицо, она ловит взгляд Нины, странно улыбается и, даже как помолодела. Затем обвивает жилистую шею Игната, целует в жирные губы, бросая быстрые взгляды в сторону Нины и Яны.
— Никак, подлость, какую придумали, — презрительно улыбается Яна.
— Нет, наверное, обещанного зайца подстрелил, уже с неделю перед восходом солнца встаёт, Виктор его часто в долине с луком замечал, — с пренебрежением произносит Нина.
— За зайца она бы его не чмокнула при всех, — сузила глаза Яна.
— А, ерунда, что они там могут сделать, разве что нагадить на дороге, — фыркает Нина.
— Э, не скажи, Игнат тот ещё фрукт, за свою пассию на всё готов. Я бы посоветовала тебя предупредить Виктора, что бы приглядел за этой парочкой, — Яна всё ещё улыбается, но глаза становятся серьёзными. — Ты погляди! — Яна неожиданно резко переключается на другую тему, — у нашей Алёнки роман с попом.
— С чего решила? — удивляется Нина.
— Видишь, камешек такой же, как у нас у неё висит. Викентий Петрович хотел его в крест приделать, но видно нашёл ему другое применение. Во поп даёт! — хохотнула Яна. — А как же церковные заповеди? И его на сладкое потянуло, — цинично проговорила Яна.
— При чём тут заповеди? — пожимает плечами Нина. — Он не монах и ничто человеческое ему не чуждо… к тому же он уже временно не батюшка. А может, он её любит?
— В смысле, как это, временно не батюшка? — не поняла Яна.
— Бороду сбрил, надел камуфляж и с твоим тренером куда-то сдёрнул, — Нина не стала вдаваться в подробности.
— В войну играют, — ухмыльнулась Яна. — А кто такой Идар? Разговоров о нём много, утверждают, Рим свой строит. Неужели он так для нас опасен?
— Вероятно, да, — серьёзно произносит Нина, — мужчинам виднее. Наше дело женское, во всём поддерживать мужчин.
— Своих мужчин, — уточнила Яна.
— Ну, не этого же, козла, — Нина метнула взгляд на счастливого Игната, у которого от переизбытка чувств борода растопырилась как лопата для уборки снега.
Обе женщины весело смеются и… Аня тоже, но во взгляде столько скрытого торжества, что Нина с Яной невольно переглядываются друг с другом.
Как обычно, расслабление за завтраком сменяется тяжкой работой. Вновь стучат топоры, взвизгивают самодельные пилы, брёвна тщательно подгоняют друг к другу и на берегу растёт мощное сооружение, с лесенками и платформами для бойцов.
А в посёлке идёт свой процесс, женщины занимаются работами в поле и по хозяйству…..
Аня уединилась с Игнатом, жарко дышит ему в ухо, тот кивает, трясёт бородой и, раздувает ноздри, словно собирается заржать как конь и лягнуть копытами от переизбытка чувств. Наконец-то Аня соизволила его к себе приблизить и общается на равных, советуется, а если и возникают мелкие разногласия, покусывает ему ухо и Игнат мгновенно забывает о споре. Ведь как права Аня, думает Игнат, можно укрепить своё положение одним махом. Вот только в одиночку провернуть мероприятие сложно, нужны единомышленники. Гурий очень может подойти на роль дипломата, как-то надо к нему подкатиться, привлечь на свою сторону, пообещать должность главного правозащитника и послать на переговоры к Идару Сергеевичу. К сожалению, придётся пожертвовать Виктором и Викентием Петровичем, в принципе они неплохие мужчины и вот этим они чрезвычайно опасны, придётся их отдать в жертву обстоятельствам. Надо как-то так постараться их «обмазать грязью», чтобы большинство людей плевались от одного упоминания их имён. Нина, прелестная женщина, но ей не по пути с Аней — её туда же. Антон опасен, Алик ненадёжный, вроде как с Машей у него, что-то наклеивается, но вроде, она заглядывается на попа, вдруг Алик обидится и вновь к Ане полезет — от него необходимо избавляться и немедленно. Аня, правда, против, но в этом Игнат слушать, свою ненаглядную, не будет, в этом он примет самостоятельное решение, конкуренты в будущем не нужны. А то станет Игнат царём, а Алик и подкатится к Ане и, неизвестно как она поведёт, Алик — эта сволочь значительно моложе его Игната. Нет, не будет никакой жалости, как только усядусь на трон, я ему… э-э-э, Игнат задумался… а что, почему бы голову ему не отрубить? Народ должен бояться своего царя! От этих мыслей Игнат гордо вздёргивает бородой, целует Аню в губы, обмазав её подбородок слюнями. Она поморщилась, но стерпела и даже нежно улыбнулась.
