Платон полностью

Paul Strathern

PLATO

Philosophy in an Hour

Перевод с английского В. Левина

Художественное оформление В. Матвеевой

Платон разрушил философию – эту мысль стремятся внушить нам некоторые мыслители Нового времени. Согласно Ницше и Хайдеггеру, философия так и не сумела оправиться от усилий Сократа и Платона. К V в. до н. э., когда они жили, философия существовала неполных двести лет. Во многих отношениях она только зарождалась. И тут-то все как будто пошло не туда.

Сократ сам ничего не написал. Нам в основном известен тот полуисторический персонаж, который появляется в «Диалогах» Платона. Зачастую трудно понять, выражает ли он идеи, высказанные подлинным Сократом, или является рупором Платона. Как бы то ни было, Сократ радикально отличался от предшествовавших ему философов, ныне известных как досократики.

Так как же Сократ и Платон погубили философию, которая только начиналась? Видимо, их ошибка в том, что они понимали философию как рациональную деятельность. Все испортило введение аналитических методов и рациональных аргументов.

Но что представляла собой эта бесценная досократовская традиция, разрушенная доводами разума? Среди философов-досократиков было немало блестящих и оригинальных умов, которые задавали разнообразные глубокие вопросы: «Что такое реальность? Что такое жизнь? Что такое бытие?» На многие из этих вопросов философия не может ответить до сих пор (а некоторые современные философы отказываются играть в подобную игру, заявляя, что не на эти вопросы надо отвечать в первую очередь).

Самым интересным (и оригинальным) из досократиков был Пифагор. Сегодня Пифагора помнят прежде всего из-за его теоремы: сумма квадратов катетов прямоугольного треугольника равна квадрату его гипотенузы. Столетиями эта теорема приводила многих к первому математическому откровению – что они никогда не поймут математику. Именно Пифагор сильнее всего повлиял на Платона, и у него следует искать истоки многих платоновских идей.

Пифагор был больше чем философ. Ему удавалось совмещать роли религиозного лидера, математика, мистика и диетолога. Этот незаурядный интеллектуальный подвиг не мог не оставить следа в его философских идеях.

Пифагор родился на острове Самос около 580 г. до н. э., но бежал от местного тирана и основал свою религиозно-философско-математико-диетическую школу в Кротоне – греческой колонии на юге современной Италии. Он составил длинный свод правил для своих учеников-последователей-мистиков-гурманов. Среди прочего он прямо запрещал есть фасоль и сердце, начинать еду с куска хлеба, оставлять ласточкино гнездо на своей крыше и ни при каких обстоятельствах не разрешал есть собственную собаку. Аристотель утверждал, что Пифагор находил время и на чудотворство, правда, подробностей не оставил. По мнению Бертрана Рассела, Пифагор «сочетал в себе Эйнштейна и миссис Эдди»[1].

Внушительный перечень достоинств Пифагора не впечатлил граждан Кротона. Им в конце концов все это надоело, и Пифагору снова пришлось бежать. Он поселился в Метапонте, где и умер около 500 г. до н. э. Его учение процветало еще сотню лет благодаря мистикам и математикам пифагорейской школы, расселившимся по Южной Италии и Греции. От них-то Платон и узнал о Пифагоре.

Как и Сократ, Пифагор предусмотрительно ничего не записывал. Его учение дошло до нас только в трудах его учеников. Теперь мы знаем, что именно последователи Пифагора несут ответственность за ту пеструю смесь мыслей, мистических практик, математики, философии и всякой гили, которая теперь называется пифагорейством. Кстати, знаменитая теорема Пифагора о квадрате гипотенузы почти наверняка выведена не самим Пифагором. (На радость нематематикам, это значит, что Пифагор тоже не понял бы теорему Пифагора.)

Знаменитая фраза Пифагора «Всё есть число» произвела огромное впечатление на Платона. В ней – ключ к философскому учению Пифагора, столь же глубокому, сколь и влиятельному. Пифагор считал, что за сумбурным миром воплощений стоит идеальный гармоничный мир чисел. На самом деле число в его понимании близко к тому, что мы назвали бы формой. Материальные предметы не состоят из материи, а сводятся к формам – поверхностям и структурам, – на основании которых они созданы. Идеальный мир чисел (или форм) исполнен гармонии и более реален, чем так называемый реальный мир. Именно Пифагор (или пифагорейцы) открыл связь между числом и музыкальной гармонией. В свете этого открытия пифагорейская теория форм (или чисел) не кажется такой уж надуманной. Не кажется она нелепой и в свете современной физики элементарных частиц, которая охотнее прибегает к числам или описаниям форм, нежели к определениям материи.