Двигатель Гриша не глушил, но крик боли Мехмета заставил механика поглубже натянуть на голову шлем, спрятаться и закрыть люк. Далер упал на колени и отчаянно рыдал, пытаясь спрятать лицо и не смотреть на брата. Но рядом был Араратик. Он за волосы поднимал голову старшего брата и заставлял смотреть. Платон сначала нервно курил, спрятавшись за башней, потом залез через люк в десантный отсек и закрыл уши ладонями.
— Если ты, Мехмет, ничего нам сейчас не расскажешь, мы убьём твоего брата, вернёмся в твой кишлак и на твоих глазах убьём твою мать, жену твоего брата, детей… А знаешь почему, Мехмет?
Мехмет поднял голову и ненавидящим взглядом посмотрел на Злого. Бес вытащил из магазина автомата патрон и дико заорал:
— Потому, что ты, Мехмет, убил моего брата! Ты, шайтан, убил! — кричал он, проталкивая большим пальцем патрон, калибра 5, 45 в рану моджахеду.
От болевого шока Мехмет потерял сознание. Злой подошёл к старшему брату, присел на корточки и спросил, глядя в глаза:
— А скажи мне Далер, правду говорят, что если правоверного повесить, то он в свой правоверный рай не попадёт, а весь род его будет проклят? А?
Далер закрыл глаза и упал, скрутившись в позу эмбриона, громко завыл, выводя из психического равновесия даже самых стойких. Яша ушёл читать надписи на надгробных плитах. Ещё двое отошли «в дозор». Пришёл в себя Мехмет. Он смог даже встать на ноги и дико смотрел на торчащий из его раны патрон. Кровь уже не шла. Злой подошёл к БМП и громко постучал сапёрной лопаткой по броне. Открылись все люки.
— Командира своего зови, — сказал Злой наводчику.
А когда из люка показался командир БМП, Злой попросил развернуть башню так, чтобы ствол пушки был под 90 градусов к машине. Башню развернули, а ствол опустили. А потом все молча наблюдали, как Бес привязывает к стволу верёвку, а Злой внизу вяжет свою коронку — испанскую удавку. Подволокли орущего Мехмета, одели на него удавку, затянули, чуть приподняли ствол пушки, поставив духа на цыпочки, и ещё раз спросили:
— Мехмет, где сегодня будет ночевать твой командир Мансур?
По всему было видно, что, если ответа не будет, ствол пушки пойдёт вверх…
— Я всё скажу! Дайте карту, я покажу, где сейчас Мансур!
Нет! Это не Мехмет! Это орал, разрывая голосовые связки, его старший брат — Далер!
— Платон! Лёха, быстро сюда! Карту давай, — торопился Злой.
Из люка десантного отсека выскочил Платон, на ходу доставая из планшета карту.
— Показывай! Этого пока не снимать, пусть повялится, — крикнул Бес.
Далер щурился, недовольно цокал языком, не разобравшись сразу в русском варианте карты своего района. Потом, узнав рисунок очертания реки, нашёл свой кишлак и уверенно ткнул пальцем, что-то всхлипывая, объяснил Бесу. Бес терпеливо дождался, пока Далер закончит, и перевёл:
— Они ночуют сегодня здесь. Это заброшенная опиумная сушилка. Когда здесь выращивали мак, то сюда свозили сырец и тут сушили. Машины прячут под навесами, а сами спят в двух глинобитных сараюшках. Пока тепло, нормально. Есть пост. Там постоянно три человека и пулемёт. Вот здесь он.
— От нас 26–27 километров, до темноты не успеем, но и им спешить уже вроде некуда, — успокоившись, сказал Платон. — Не ожидал от тебя Злой, спасибо.
— Всегда пожалуйста, командир! Обращайся!
— Слушай, а ведь я только сейчас понял, что ты ответа ждал не от младшего Мехмета, а от старшего брата…
— Ну да! Старшие — они всегда слабее. Они же всю жизнь младших защищают. По себе знаю. Вот и сейчас…
Как Гриша не газовал, прогревая двигатель боевого коня, два одиночных выстрела всё равно были слышны. Потом из-за забора кладбища вышли Араратик и Бес с сапёрными лопатками. До заката успели.
Боевую машину пехоты оставили километра за два с половиной до предполагаемой ночёвки боевиков. Местность была холмистая, но достаточно открытая для наблюдения, а БМП цель приметная и громкая. С командиром экипажа машины договорились о том, что в случае форс-мажора, «кавалерия» сможет подскочить и прикрыть бронёй в течении максимум десяти минут по красной ракете. До блокпоста духов решили идти всей группой, а потом разделиться и обойти лагерь с двух сторон.
До блокпоста дошли быстро, воспользовавшись ночной тенью, падающей от горного массива. Лица и руки измазали американской чёрной и зелёной маскировочной мастикой, которую Бес со Злым выпросили у спецов. От неумения парни её чуть ли не втирали в кожу лица и рук, отчего физиономии потели и страшно чесались. Правда, от этого дискомфорта морды становились ещё страшней.
Блокпост обнаружили вовремя. Решили «в гости» пойти втроём. По очереди рассматривали его расположение и возможные подходы в ночной бинокль. Но почему-то над камнями, присыпанными землёй, появлялась одна и та же голова. Спят, что ли? Наконец и эта голова стала всё реже появляться над укрытием. Пошли, вернее, поползли: Платон, потому, что так надо было, Бес, потому, что только он мог спросить, а его могли понять, и Злой. Почему Злой? У него с ножом лучше всех получалось. «На хозяйстве» оставили Араратика.
