Старшина подтвердил.
— До оккупации она работала библиотекарем, — Анатолий вновь сверился со своей папкой, — и принимала активное участие в организации культурно-массовых мероприятий.
Иван начал догадываться, куда клонит посетитель. Анатолий отложил папку и проникновенно посмотрел на своего собеседника.
— Понимаете, Иван, мы должны рассказать местным жителям о нашей с вами замечательной стране. О том, как мы построили социализм, как разгромили самую мощную армию в мире. Очень важно, чтобы люди на освобожденных территориях осознали преимущества нашего строя. Мы должны показать страну, возглавляемую великим Сталиным.
Неплохо, подумал старшина. Значит, партийные дуболомы решили взять нахрапом, наломали дров, и теперь решили играть тоньше. Что ж, без признания ошибок их не исправить.
— Я уже поговорил с Зиной, — сообщил Анатолий, — и она любезно согласилась вернуться к работе, которой занималась до войны. Разумеется, библиотечный фонд будет существенно обновлен, чтобы рассказать людям о жизни в СССР. Будут проведены тематические вечера — об индустриализации, великих пятилетках, о революционных преобразованиях на селе, о том, как живут колхозники…
— А я вам зачем? — прервал его Иван.
Тот чуть заметно поморщился от такой невежливости.
— Вы тоже примите участие в этой работе. Живые рассказы о том, как мы победили в войне, уверен, вызовут большой интерес.
— Война, прежде всего, это тяжелый и монотонный труд, — сказал Иван, вспомнив, как всем отделением вытаскивали из апрельской грязи завязшую по самые оси телегу, — и не особо интересный.
Дипломат бросил на него взгляд.
— Да, я знаю, мне уже говорили это, — ответил он, — но всегда можно найти и сказать что-нибудь… в том ключе, что именно наша партия и ее великий вождь вдохновляли народ на тяжелый труд.
— Знаете, я, пожалуй, пас, — снова прервал его Иван.
Анатолий вздохнул.
— Понимаете, это не совсем обычное предложение, — сказал он, вновь заглянув в папку. — мне сообщили, что вы виновны в тяжком преступлении. Кажется, речь идет об убийстве. Эти обвинения будут сняты, если вы проявите себя достойно на новой работе.
Иван усмехнулся.
— Проявить себя достойно, — повторил он, — знаете, я уже проявил себя достойно на фронте. А вы проявили себя достойно?
Анатолий сделал печальное лицо.
— Иван, я хочу вам помочь, — сказал он, — сотрудничество пойдет на пользу всем нам. Наверное, я выбрал не совсем верные выражения, и прошу меня извинить…
Иван кивнул.
— Извинения приняты.
— …но есть еще одно обстоятельство, — продолжил Анатолий. — Я слышал, во время операции вы предотвратили изнасилование Зинаиды надзирателем, коллаборантом из числа местных жителей. Насколько я знаю, девушка высоко ценит ваш поступок.
Иван застыл. Анатолий вновь углубился в папку.
— У меня сказано, что этот надзиратель на самом деле сотрудничал с партизанами и сообщал им о перемещении немецких войск, а выполнение им определенных обязанностей было прикрытием настоящей деятельности. Это подтверждено показаниями двух свидетелей. Благодаря этим показаниям бывший надзиратель освобожден от ответственности, представлен к правительственной награде и сейчас вернулся в родную деревню. Он выразил готовность сотрудничать с нами и работать вместе с Зинаидой, хотя она об этом пока не знает. Но я лично считаю, что вы нам подходите больше.
Анатолий посмотрел на Ивана.
— Я подумал, это может быть важно для вас.
Старшина сидел, уставившись в пол. Посетитель достал из папки бумагу и протянул ее Ивану. Это был договор о найме в подразделение номер семь министерства иностранных дел на должность младшего советника. Срок договора — пять лет. Остальные пункты Иван читать не стал.
— Ручка есть? — спросил он.
Анатолий с готовностью протянул. Иван придвинул к себе контракт.
— Знаете, — сказал он, — в разведшколе нас учили, что любой предмет может быть оружием. Вот, например, ручка, — он повертел ее в руке, — если точным ударом загнать ее в нос, то она достанет до мозга. Так можно убить.
Анатолий вскочил со стула и отпрянул к стене. Иван, усмехнувшись, подписал договор и положил его на стол.
— Держите. Так и быть, поработаю на вас.
Коридор в освобожденный поселок Рыбхоз давно уже был налажен, по нему двигались войска, переправляясь на отвоеванный у немцев плацдарм. Операция «Освобождение» продолжалась, на площадке перед входом к коридор ревели тяжелые танки кантемировской дивизии, полуторки с грузами, на обочине отдыхала пехота, ожидая очереди на переход. Военные регулировщики сбились с ног, управляя потоками техники и людей.
