– Ясно одно, – говорит Долор, – в шлюпке должны остаться самые сильные, мы не знаем, куда нас прибьет, может, и на дикий остров, в любом случае нужны мужчины и те, у кого есть опыт выживания в экстремальных условиях. Очевидно, что Фатус, Соул и я остаются. Напоминаю: я чистильщик по профессии, если кто не знает, но умею не только трупы благовониями обмазывать, но и лечить живых. Я нужна вам, – не дожидаясь ответа, Долор берет Соула за руку и тащит в синий круг. Фатус следует за ними.
Никто не возмутился. Все, кто могли бы быть против, уже находились внутри синего круга.
– Хитро! – шепчет Нула Вальтурису. Вальтурис снимает и надевает деревянное кольцо на безымянный палец. Он сосредоточенно о чем-то размышляет.
– Флор пригодится, знает толк в травках, – внезапно вступается за девушку Соул. Говорит небрежно, но твердо.
– Я не умею плавать! – начинает паниковать Видея. – Я тоже знаю растения! К тому же, отлично готовлю! У меня хорошие организаторские способности. Я буду готовить, я самая опытная из вас… Мы с вами будем отличной командой на этом острове…
– С чего ты взяла, что это вообще остров? – перебила ее Долор. – Потому что я так сказала? Какой с тебя толк, если ты только повторяешь за другими? У тебя нет ни своего мнения, ни мозгов, чтоб это скрывать.
– Я утону, – взмолилась Видея, – утону, а я могу быть полезной!
– Да ты даже цвета не можешь различить, – рассмеялся Соул. – Я за Флор.
– Мы обе остаемся в шлюпке, – воскликнула Флор, – а вы все – бурые, как собачий корм, как застиранный ковер, как климактерическая женщина, вы доплывете на свой остров или не остров, но так и останетесь бурыми. Море не смывает краски, море вымывает оттенки, остаются чистые цвета, в вас ни грамма чистого цвета, в вас…
– Заткнись, – Долор зевает, – я понимаю, что ты хочешь заработать хороший рейтинг, и все дела, но эти твои «о, я такая странненькая – цветы в волосах» уже утомляют…
– Это ты заткнись, – перебивает Соул, – нет времени на доморощенный психоанализ.
– Ты мне это говоришь? – вспыхивает Долор. – Серьезно? Она только что чесала полчаса про то, что мы бурые, как выделения ее мамаши или что-то в этом роде!
– Я за Видею, – встревает Фатус, слова вылезают из его круглого рта и застревают между вторым и третьим подбородком. Ему приходится повторить громче: – Я за Видею! Мы бы с ней поладили, – подмигнул.
– Один голос против трех, – подытожила Долор, – извини, мамаша, обойдемся без тебя.
Конец игры.
– Кто-то утооонууул, – издевательски пропела Долор, – ая-яй!
Нула становится между двумя командами, расстегивает оранжевый комбинезон, ждет, пока ткань опустится к ногам, делает шаг, элегантно выбирается из джинсового плена. Остается в голубом боди, на животе отпечатан фиолетовый краб – лого Seahi.
Включается музыка, режим «отрыв», Нула вертится в разные стороны, как уж на сковородке, демонстрируя свои идеальные бедра и ноги.
– Без, – говорит она и поднимает правую руку.
– Угле, – поднимает левую руку.
– Водная, – скрещивает руки.
– Диета! – раскрывает руки и имитирует движение волн.
Вальтурис делает шаг вперед, оценивающе смотрит на Нулу и чеканит:
– «Seahi – свежезамороженные морепродукты без углеводов! Хранятся до двух месяцев! Скажи привет морю и пока углеводам!»
Пустая комната, посреди которой стоит стол, заваленный черной бумагой, красный барный стул и вельветовое кресло, в котором сидит Вальтурис. Включен музыкальный режим «веселье».
– Спи, мое солнце, усни, – напевает Вальтурис себе под нос и качает на руках куклу, одетую в нарядное платьице.
Заходит Вита.
– Эта кукла – самое хрупкое и трогательное воспоминание о моем детстве, – говорит Вальтурис и снижает голос до шепота, – и о моей матери, которая родила меня, несмотря на боль. Представьте себе, операцию не делала… Странная причуда, но трогательная, не иначе, – делится Вальтурис, – я играл с этой куклой, сколько себя помню. Кукла моя не очень прочная, будь с ней осторожен, все-таки она уже старушка, ей давно за пятьдесят. Представь, что она – твоя кукла, а не моя. Твой лучший друг. Твой единственный друг. Что бы ты сделал? Как бы провел с ней время? Открой свое сердце. Впусти в него энергию любви.
Вальтурис усадил куклу на стол. Вита долго смотрел на нее и молча гладил по волосам.
Следом за ним вошел Кукумерис, он подарил кукле мятый цветочек, который носил в кармане, Флор попросила сигарету и завороженно наблюдала за тем, как колечки дыма путаются в светлых кудряшках ее «лучшей подруги», потом надела ей на шею одну из своих фенечек.
