Открывает глаза. Серые пронзительные радужки заполняют собой экран. Начинается дождь. Импер плачет. С силой сцепляет веки.
Иногда я носил на голове книги, иногда – тарелку с остывшим бульоном. Если я кривил душой, а в итоге – спиной, ленился, задумывался – на моем лице тут же оказывался жирный вязкий гель, сделанный из куриных глоток. Я предпочитал книги, если они падали – мне приходилось их читать, а после докладывать матушке содержание. Когда мне было девять, я носил на голове преимущественно рыцарские романы, мать любила их, они хранились в семейной библиотеке веками. Я ронял книги, рассказывал ей о башмаках с шипами под пяткой и людях, которые были вынуждены стоять на носках, с содроганием вспоминая свои занятия в балетной школе. Я ронял книги и рассказывал ей о вилке еретика – приспособлении, которое не позволяло жертве совершать никаких движений головой, иначе два металлических крюка вопьются в подбородок, а еще два – в грудину. Мать улыбалась и говорила: «Это учит сдержанности и дисциплине».
