21 июля мы миновали мыс Планция[396] около того времени, когда солнце было на ONO. Этот мыс стоит от острова Адмиралтейства на восемь миль в направлении к WSW. Затем при вполне попутном нам северо-восточном ветре мы около того времени, когда солнце было на юго-западе, прошли Лангенес, отстоящий от упомянутого выше мыса Планция на девять миль; отсюда земля простирается к юго-западу.[397]
22 июля, продолжая успешное плавание, мы добрались до мыс Кант,[398] где вышли на землю поискать птиц и яиц, но, не найдя ничего, продолжали наш путь. Затем около полудня мы увидели утес, усеянный птицами. Направив к нему лодки, мы вышли и, бросая камни, заполучили 22 птицы и 15 яиц, которые один из наших снял с утеса. Если бы мы захотели пробыть здесь дольше, то могли бы забрать одну или две сотни птиц, но так как наш капитан ждал нас, то мы, не желая упускать благоприятного ветра, продолжали плавание вдоль земли. Около того времени, когда солнце было на юго-западе, мы опять попали к какому-то мысу. Здесь мы добыли около 125 птиц, сидевших в гнездах, или руками, или бросая в них камни, так что птицы падали с высоты в воду. Надо думать, что они никогда не видали людей и никто не пытался их ловить (иначе они слетели бы) и они боялись только песцов и других диких животных; последние не могли забраться на очень высокие и отвесные утесы, и поэтому птицы устроили себе там гнезда и были спокойны, что никто туда не залезет. Разумеется, и мы подвергались немалой опасности сломать себе ноги и руки из-за крутизны утеса, особенно при спуске. Каждая из птиц имела всего одно яйцо, положенное на голом утесе без всякой подстилки или другого тому подобного; это удивительно, как могли они при таком холоде высиживать лица. Нужно думать, что они несут лишь одно яйцо, чтобы теплота, которую они сообщают высаживанием, была сильнее и сосредоточивалась на одном яйце, к которому она проницает целиком, а между многими яйцами теплота была бы разделена. Мы нашли тут также много яиц, но по большей части тухлых. Отплыв отсюда, мы получили противный и бурный ветер с северо-запада и встретили много льда, который пытались обойти, но усилия наши были тщетны. Наконец, меняя курс туда и сюда, мы попали в лед. Находясь в нем, мы увидели в направлении к земле много открытой воды, к которой и повернули. Капитан, находившийся со своей лодкой дальше в море, видя нас посреди льда, решил, что дела наши плохи, и поэтому держался вне льда, лавируя туда и сюда. Но, заметив наконец, что мы проходим через лед, убедился, что мы видим открытую воду, к которой направляем свои курс, как это и было на самом доле. Тогда он повернул к нам и подошел к земле рядом с нами. Тут мы нашли удобную гавань, защищенную почти от всех ветров;[399] капитан пришел сюда через два часа после нас. Мы вместе высадились на берег, нашли там несколько яиц н набрали дров для устройства костра, на котором сварили пойманных нами птиц. Дул северо-западный ветер, погода была ненастная.
23 июля погода была мрачная и туманная; дул северный ветер, так что нам пришлось остаться в этой гавани. Между тем некоторые из нас отправились на землю поискать яиц и камешков, но нашли очень мало; правда, некоторые из камешков заслуживали одобрения.
24 июля погода была ясная, но северный ветер продолжался, по этой причине нам все еще приходилось сидеть тут. В полдень мы измерили высоту солнца нашей астролябией и определили ее в 37°20 , а склонение было 20°10'. Отнимая это от найденной высоты, имеем в остатке 17°10', а если вычесть их из 90°, то высота полюса получается 73°10'.[400] Так как нам приходилось все же оставаться здесь, то некоторые из наших частенько ходили искать камешки, причем нашли несколько таких превосходных, каких мы раньше не находили.
25 июля погода была мрачная и туманная. Северный ветер дул так сильно, что мы были вынуждены оставаться на месте.
26 июля стало светлее и погода начала проясняться, чего у нас не было несколько дней; северный ветер продолжался. Около полудня мы отплыли отсюда. Но так как залив был обширный,[401] то нам пришлось плыть по направлению к морю почти на протяжении четырех миль, раньше чем мы могли обогнуть мыс залива.[402] Ветер по большей части был противный, поэтому полночь настала раньше, чем мы могли выбраться из залива, идя то под парусами, то на веслах. Миновав мыс, мы спустили паруса, налегли на весла и пошли вдоль побережья.
