Клеопарды тут не случилось поблизости, а зайчонок её, напившись молочка, спал на сене под ящиком.
Щенок подбежал к ящику - зайчишка! И кинулся на него.
Собака, конечно, не то, что заяц. Если по-заячьи двухнедельный зайчонок уже большим считается, то у трёхнедельной собачонки ещё только глаза прорезаются. Она и в три месяца считается щенком.
Этому щенку месяца четыре уже стукнуло от роду, а он был ещё совсем глупый. Очень хотелось ему зайца поймать. А как за дело взяться толком, он не знал - не приходилось ему ещё на охоте бывать. Он прыгнул на зайчонка и хвать его зубами за бочок! Надо бы за шиворот или ещё как, а он за бок.
Ну конечно, шерсти клок выдрал порядочный, плешинку на боку сделал, а удержать не мог. Зайчонок как вскочит, как махнёт с перепугу через ящик - только его щенок и видел! А тут ещё Клеопарда прибежала - пришлось щенку поскорей убираться со двора подобру-поздорову.
Клеопарда своему зайчонку рану зализала. Известно ведь: собачий язык лучше всякого лекарства и раны залечивает превосходно. Но зайчонок после этого случая жить на дворе у дяди Серёжи больше не захотел. Ночью пролез сквозь забор - и в лес.
Да вот трёх дней не прошло, Джим наш его в лесу поймал…
Сынишка рассказ мой выслушал и губы надул, чуть не плачет.
- Ну вот,- говорит, - ты его, значит, дяде Серёже несёшь! А я думал, он у нас поживёт…
- Что ж, - говорю, - сегодня-то, уж конечно, у нас переночует, а завтра сходим к дяде Серёже, попросим. Если ему не надо, может, и уступит нам.
Мы пришли домой, и я выпустил зайчонка на пол.
Он сразу в угол, под лавку, - и спрятался там.
Сынишка налил ему блюдечко молока, зовёт его:
- Лупленый Бочок, Лупленый Бочок, иди молочко пить. Сладкое!
3айчонок не выходит.
Сынишка полез за ним под лавку, схватил его за шиворот, вытащил. Зайчонок верещит, задними лапками дрыгает.
- Глупенький, мы же люди, -объясняет ему сынишка, - мы тебя не обидим!
А зайчонок изловчился -и цоп его зубами за палец! Так куснул, что даже кровь пошла.
Сынишка вскрикнул, выпустил его.
Зайчонок опять под лавку.
Тут наш котёнок -у нас ещё котёнок тогда был, ростом поменьше зайчонка, - подбежал к блюдечку и начал лакать из него молоко.
Лупленый Бочок как выскочит, как кинется на него, как куснёт!
Котёнок птицей от него на печку взвился!
Сынишка сквозь слёзы улыбается:
- Вот так заяц!
Мы поужинали, и Джим первый улёгся спать на своё место - у него свой матрасик в углу. Джим очень устал-ведь целый день по лесу бегал, дичь искал, старичок.
Смотрим - Лупленый Бочок к нему ковыляет. Сел на задние лапы, а передними вдруг как забарабанит по Джиму!
Джим вскочил и, ворча и оборачиваясь, ушёл под лавку: не драться же с маленьким,-
да всё-таки обидно свою постель такому уступать!..
А Лупленый Бочок преспокойно себе улёгся на его матрасике.
Переспали мы ночь. Утром встаём - Джим так и спит под лавкой на голом полу, а котёнок всё, на печке сидит, слезть боится.
Я сынишку спрашиваю:
- Ну что ж, пойдём к дяде Серёже зайчонка себе просить?
Сынишка посмотрел на котёнка, на Джима, на свой завязанный палец и говорит:
- Знаешь что? Пойдём лучше отнесём зайчонка дяде Серёже насовсем.
Так мы и сделали. Ну как, в самом деле, такого скандалиста дома держать! Со всеми дерётся. Уж на что добряк Джим - и с ним не ужился.
Отнесли мы зайчонка дяде Серёже, а он говорит:
- Мне тоже такого не надо. Тащите его, откуда взяли.
Пришлось в лес нести.
Там выпустили.
Зайчонок прыг-прыг- и в кусты.
Даже «до свиданья» не сказал.
Вот какие зайцы бывают.
