Безапелляционно, как всегда. Я сердито проворчала что-то про зануд, показательно вздохнула и, отложив журнал, залезла под одеяло с головой. Надеюсь, хоть в это утро я не проснусь, как вчера, под боком у Блондина. Ничего личного, но...
Только начала засыпать, как в полудреме услышала трагичный шепот Каллахена:
- Мне не спится...
- Я тут при чем? - буркнула моя сонность в ответ. Мика шумно завозился где-то под боком, тоскливо вздохнул - и сел на матрасе. Я высунула нос из-под одеяла. Лунного света в темной комнате вполне хватило, чтобы выцепить взглядом фигуру Блондина. Парень резво вскочил с кровати, продефилировал к окну - да там и остался.
- Конечно, ты не при чем, - отозвался он. - Просто... Боже, это все сегодняшний день. Один парень рассказал, что в это время года такие шикарные виды из парка за Золотыми воротами. Говорит, дельфины прыгают, и все это на фоне рассвета потрясающе смотрится. Я тут нигде кроме этих кварталов - жилых и рабочих, - не был. Как-то ущербно, не находишь?
Сонный разум с трудом сопоставил слова "рассвет", "смотрится" и "ущербно" в одно целое. Я заворчала, поглубже зарываясь в кровать:
- Ты с ума сошел... Какие рассветы? Какие дельфины?
До меня донесся нервный смешок.
- И правда, о чем я думаю.
Матрас слегка прогнулся, когда Мика вновь полез под одеяло. Ворочался он с полминуты, раза три подвинул подушку - словом, никак не мог найти подходящую позу для комфортных сновидений. Я хотела было пихнуть его локтем, но передумала.
Вот еще, тратиться на подобную чушь.
Хотя ладонь у меня словно зачесалась, стоило вспомнить о том, каково это - прикасаться к Блондину. Даже чувствовать ладонью его ладонь уже было...
Понятное дело, засыпала я очень плохо. Сон все никак не хотел приходить, разум был взбудоражен воспоминаниями и почему-то дельфинами, которые резвились в пенных волнах. Как в тот вечер, когда мы катались на яхте и утопили гриль. Красивое, между прочим, было зрелище...
Не знаю, стучал ли кто в дверь, но я проснулась даже не от возбужденного голоса Марка, и даже не от сонно-хриплого ворчания Каллахена в самое ухо. А потому, что мне на голову накинули одеяло, обняли как любимую плюшевую игрушку и с томным вздохом уткнулись носом в затылок. И все это - не просыпаясь.
От неожиданного объятия меня прошиб холодный пот. Ясное дело, сон как рукой сняло. Да и как тут уснешь, когда тебя прижимают к себе так по-домашнему? Под одеялом, оказавшись в таком маленьком мирке, все это смотрелось и ощущалось более интимно, чем обычно. Рука на талии, соприкасающиеся бедра, ровное дыхание на коже, этот безумный миндальный аромат. Черт возьми, в данную секунду я хотела просыпаться так каждое утро, в этом тигрином логове, и только так.
Я и Мика.
И о чем только думаю?
Однако голос Марка мне тоже не приснился. Учитывая, что до привычного "утра десяти часов" было еще как до канадской границы, я не сразу догадалась, что дело нечисто. Просто так поднимать брата с кровати даже я не стала бы.
- Марк? - пробормотала я, не открывая глаз.
- Джи, дай ему пинка что ли...
Джи? Этот тоже взял привычку называть меня подобным образом?
Нет, ну что за фамильярность. Могила исправит - это как раз для всей семейки Каллахен.
- Марк, я же просила не называть...
- Джи, не повышай голос на моего младшего брата, - выдохнул мне в затылок Мика. По спине мурашки побежали, а сердце словно заколотилось где-то в горле. Попросить его уже отодвинуться... или не просить?
- Сам тогда с ним разбирайся, - нервно огрызнулась я, завозившись под накинутым на голову одеялом.
- Марк, если тебе не спится и ты боишься чудища под кроватью... - невозмутимо и сухо начал Каллахен, приподнимаясь с кровати. По ходу процесса он успел спросонья или просто назло зацепить мои волосы на подушке, и даже не среагировал на мой возмущенный скулеж и прицельный локтевой ответ. Извинился бы - но нет. Дождешься от него...
- У мамы проблемы, звонила наша домработница, - выпалил младший на одном дыхании, практически одной строчкой. Тут уже и я подскочила, уже чисто из любопытства. Мика пытался проснуться и смотрел на мир одним глазом, и тем прищуренным. Марк в порыве, как оказалось, включил в комнате свет, поэтому немудрено, что мы не могли проморгаться первое время.
- Я тут при чем? - сонно отозвался Блондин. - У меня еще нет собственных денег, чтобы дать ей в долг, например... - спросонья у него никогда не было и жиденькой капельки юмора, поэтому шутка вышла черствой, как старая хлебная корка.
- Мама в больнице, и врачи предполагают инсульт. Думаю, мне стоит сейчас вернуться домой, стоит же тебе сообщить, что...
- Я еду с вами.
- Что? - Марк как-то был... удивлен?
Впрочем, мы уставились на Блондина с одинаковым недоумением. Мика же хмыкнул в ответ, взъерошил и без того лохматую шевелюру, сладко потянулся и одним движением соскочил с кровати на пол.
- Вещи собрал? Ты думаешь, я оставлю тебя одного, если мама в больнице? Вот еще, наивный ребенок. Я по-прежнему твой старший брат. Дай мне минут двадцать на сборы, и выезжаем. Давай-давай, хотя бы кофе мне сделай. А еще лучше - два.
