Осторожно веду пальчиками по направлению к краю футболки, потом опять спускаюсь вниз, провожу по линии резинки к себе, ухмыляясь под нос. Живот чуть подрагивает, спящий организм неохотно принимает подобное ленивое раздражение, и этого все еще явно недостаточно. Совсем чуточку запускаю пальцы под резинку боксерок, и отчетливо понимаю - нет, все, не могу, - прижимаюсь сбоку, утыкаюсь носом куда-то в основание шеи и так томно вздыхаю, что Каллахен ощутимо вздрагивает, а дыхание тотчас сбивается. Проснулся или нет? Весьма ощутимо прикусываю кожу на шее, краем глаза вижу дернувшееся адамово яблоко, - и тут же прикасаюсь к месту укуса языком.
Приподнимаю голову - проснулся, ясное дело. Такой смешной и сонный, с растрепанными волосами, и улыбается, паразит.
- А кто кричал про суд и сексуальные домогательства? - спросонья бормочет Мика, голос такой с хрипотцой, как контрольный в голову. Лучше бы ничего не говорил, ей богу, а то у меня - микроинсульт.
- Не припоминаю ничего конкретного, - отозвалась я.
- Кто ты? - протянул Блондин с ухмылкой. В ответ я лишь прижимаюсь к нему еще плотней, вальяжно закидываю ногу и уже совсем не осторожно, а с нажимом, провожу ладонью по оголенному животу вверх, чувствуя как напрягается под пальцами пресс. Мика стоически терпит, только сглатывает, и я громко ухмыляюсь в ответ, чувствуя под коленом томную тяжесть.
- О-па, - подверждаю я, а тот только пожимает плечами с абсолютно невозмутимым видом и сладко зевает, сонно потягиваясь.
- А то ты не догадывалась, что это произойдет.
Потянувшись, Мика неторопливо и лениво переваливается на левый бок, обнимает двумя руками, - у меня было смутное ощущение, что он еще спит, если бы не рука под мой футболкой, конечно же.
- Доброе утро, - мурлыкнул в самые губы, ладонь скользит по позвоночнику. От Блондина привычно пахнет миндалем и мятной зубной пастой - еще с ночи, и он совсем-совсем не хочет просыпаться окончательно. Поэтому и нежничает, и смешно дует щеки, и пока что остается настоящим собой, и за это нужно ухватиться двумя руками, затолкать эгоистичного упырюгу поглубже, а то клыки мешают... целоваться. Нежно, совсем невесомо, одни губы. А потом, когда внезапно прикусывает, а я едва не вонзаю от неожиданности ногти ему в бок, - глухо усмехается, до боли привычно, и вот тут уже точно - проснулся. Поцелуи становятся все крепче, как и обьятия, и я прямо чувствую, как его накрывает. Как лавина, сносит так, что у меня в голове шумит, до судорожных вздохов, когда горячая ладонь скользит со спины на грудь.
- Ох, извини, - вдруг шепчет с досадой, шумно вздохнув в ухо. - Немного... соскучился. Дурак, видимо.
- Теперь моя очередь спрашивать "Кто ты?", да? - смеюсь я, а мои пальчики уже скользят к резинке боксерок, Мика прикусывает меня за ухо, второй рукой нашаривая где-то под подушкой вибрирующий и играющий какую-то мелодию телефон, на котором сработал будильник.
- В девять надо уже выскочить за дверь, иначе не успеем заехать в общагу и в салон связи, - недовольно констатирует Блондин, избавляясь от телефона в руке. Но я и сама понимаю, тяну резинку трусов вниз, потому что в список утренних дел нужно добавить еще и кофе.
Спустя сорок минут я уже сижу на кухне на высоком барном стуле, подогнув под себя ногу, и пью растворимый кофе из кружки, потому что стоять у плиты и варить кофе в турке желания совсем нет.
- Лучше белая.
- Что? - уточняет Мика от шкафа.
- Рубашка. Под пальто, - меланхолично делаю очередной глоток кофе.
- Окей, - невозмутимо соглашается он, и я уже открыто пялюсь, как белая ткань скользит по плечам, как пальцы быстро и ловко застегивают пуговицы, а потом заправляют края под ремень.
- Ты как девица на выданье там крутишься, - ухмыльнулась я. - Ты точно гей.
- Сегодня собрание студсовета.
- ...и там дресс-код, я смотрю.
- Язва.
- И тебе не болеть, - я отсалютировала ему кружкой, которую Блондин невозмутимо перехватил, проходя в сторону холодильника, на ходу сделал большой глоток - и конечно же, привычно сморщился.
- Как ты пьешь...
- ...эту гадость? - закончила я фразу, забирая кружку из протянутой руки. - А ты что пьешь по утрам? Молоко для роста?
Каллахен обернулся от раскрытого холодильника и скорчил гримасу, на что я только и смогла, что ухмыльнуться.
- Вообще - грушевый сок, - он звучно поставил на стол еще закупоренную стеклянную бутылку, типа "ну вот, смотри!". - Он полезный для здоровья.
Пока я скептически разглядывала надписи на упаковке, гласящие о стопроцентно натуральном составе сока и каком-то новом методе пастеризации, Мика попытался незаметно стащить кружку с кофе, за что был сурово бит под капитанский зад.
На самом деле, признаться, я совсем не знала, как себя вести сейчас. Вроде бы все хорошо, но мы же не встречаемся и я не его девушка - Мика скорее отгрызет себе руку, чем скажет об этом окружающим. И мы не друзья, потому что они ну явно не целуют друг друга, как мы сейчас, позабыв про кофе и сок.
