— Не оправдывайся, тебе это не идет, — отмахнулась я, направляясь мимо него к кофеварке. — Я найду аспирин, мне Джес говорила, что он где-то тут. Садись, болезный… — я похлопала ладонью по крышке стола. Пока искала по полкам аптечку, Мика устраивался за столом. Обнаружив пачку таблеток ‘Алко-Зельтцер’ вместо аспирина, я достала с полки стакан.
— Что делали? — поинтересовался Блондин, наблюдая, как я наливаю воду и бросаю в него две шипучие таблетки. Я поймала его взгляд, на мгновение обернувшись на него, когда искала кран. — Надеюсь, стриптиз-бары и ночные клубы обошли вас стороной?
— Конечно, — я улыбнулась, повернувшись к нему и поставив на стол стакан. — Мы же приличные скромные девочки и все такое, — я на мгновение отвернулась, но только для того, чтобы налить себе свежего горячего кофе. Впрочем, это не помешало Мике продолжать сверлить меня взглядом — он так и смотрел на меня, когда я пошла к свободному стулу рядом с ним, держа в ладонях горячую кружку. — Ну, что? — усмехнулась я, пожимая плечами. — Мы покатались по городу и выпили вкусного пива. Золотые ворота — шикарны. И вообще, надеюсь ты сам-то не успел наболтать чего Аарону? — спросила я, пока Мика не уцепился за тему вчерашних увеселений. Отодвинув ногой стул рядом с ним, села за стол, вдыхая горьковатый аромат кофе, который любила и терпеть не могла одновременно.
— За кого ты меня принимаешь? Я был не настолько вне себя… — Мика отрицательно покачал головой. — Это же мой отец.
— А кто ж тебя знает? — пожала плечами я. Обхватив кружку ладонями, я по привычке грела руки об ее теплую керамическую поверхность, словно раздумывая: пить все-таки этот кофе или оставить на потом. На Мику мне смотреть не хотелось, впрочем, сейчас кроме самого кофе меня правда ничто не интересовало. — Стакан за стаканчиком, слово за слово… — чуть улыбнулась я собственным мыслям. — Ничего особенного, обычное дело.
Каллахен комментировать все это не стал, просто молча допил свой “живительный утренний напиток” и откинулся на спинку стула. Я продолжала пялиться на собственный кофе — задумавшись о том, чем сегодня можно заняться, и предположительно на расстоянии от Блондина. Можно, как вариант, прогуляться по городу и полюбоваться на жителей, посетить один из многочисленных публичных пляжей, поглазеть на потрясающе красивых спасателей: убедиться в том, правда ли они потрясающе красивы или это все вранье, выпить пару стаканчиков мохито, или же…
— Ты какая-то подозрительно… непривычная, — приподнял брови Мика, разрывая обоюдное молчание. Сам факт того, что он выпил таблетки от похмелья, уже заметно его оживил — не говоря уже о том, что обычная для такого состояния бледность постепенно сменялась нормальным цветом лица. Теперь даже можно было разглядеть легкую щетину на его щеках и скулах — ого. За последние года мы впервые так долго в компании друг друга и еще не дошли до угроз. Точнее — мы просто непривычно долго уже в компании друг друга. Прорыв.
— Я надеюсь на то, что когда-нибудь ты об этом вспомнишь и просто забудешь о моем существовании, — отшутилась я, скорчив рожицу. Мика ухмыльнулся в ответ, с самым невозмутимым видом забирая у меня из рук кружку с кофе.
— Всего лишь один несчастный год! Но я потом буду тебе регулярно звонить, — наиграно злорадно сообщил он, пробуя кофе на вкус. Судя по лучезарной улыбке, Мика говорил не всерьез, и это главное. Впрочем, после первого глотка кофе он скривился от горечи и сразу вернул кружку обратно в руки, потому он был даже без сахара и сливок. — Как ты это пьешь? — вполне логично поинтересовался Блондин, оглядывая белоснежно-стальную кухню в поисках легкой закуски этого кофейного послевкусия.
— Молча, — отозвалась я, делая большой глоток. — Твое эго может смириться с тем, что у каждого человека есть свои предпочтения?
Мика, закончив разглядывать кухню и не обнаружив в ней ничего, кроме той же работающей кофеварки, стал покачиваться на стуле, балансируя на двух задних ножках.
— Все-таки не люблю кофе, — скривился он, а потом улыбнулся. Во весь рот, во все тридцать два зуба, он улыбался настолько редко, что и я, и все его друзья привыкли к этакой полуулыбке с легким изгибом уголков губ. Но Каллахен умеет так улыбаться настолько по-разному, что эта полуулыбка бывает и насмешливой, и раздраженной, и снисходительно-ироничной, и даже частенько, особенно по отношению к длинноногим пышногрудым красавицам, обворожительно и обаятельно. Последняя улыбка мне доставалась лишь единожды, и то еще в школе…
Впрочем, вернемся к нашим баранам. То есть к чашке кофе на столе.
— Тогда зачем пробовал? — удивилась я.
— Хотел проверить, может, ты чего в него добавляешь, чтобы быть вечно такой злой, противной и стервозной, — отшутился Каллахен.
— У тебя от алкогольной интоксикации последняя извилина выпрямилась, — покачала я головой. — Запиши на бумажке и приклей к зеркалу в ванной.
