— Ты труп, Каллахен. Что за детский сад?
— И я тебя люблю.
— А я тебя — нет.
— Быстро ты.
Он откатился в спальню, потом молча ушел в ванную — я услышала шум воды в душевой кабине.
“Вы два отбитых психопата!”
От Мелиссы приходит сообщение со скриншотом из инстаграма Мики — коллаж из двух наших облитых машин и с подписью в виде черепа с костями. Я отправила ей веселый смайлик в ответ, полюбовалась на красоту современного искусства на наших лобовых стеклах еще раз, сохранила его на память.
— Больше никаких коктейлей на капот, — ворчит из ванной Мика. Я беззвучно передразниваю его, листая ленту сообщений в телефоне. — Эй?
— Просишь невозможного.
— Я же не прошу тебя не быть занудой. Вот это — невозможное.
Я делаю звук сериала громче, как раз в тот момент, когда на экране какая-то динамичная сцена с ревом, хлюпаньем и топотом ног. Дженсен Эклз, как всегда, услада глаз моих. Идеальный мужик.
Уж он-то точно вряд ли выливает коктейль на лобовое стекло машины своей жены.
— Примирительный секс?
— Мы еще не мирились.
— …но мы и не ругались.
Я вижу его отражение в экране телевизора, оборачиваюсь и хитро улыбаюсь.
О чем я вообще?
Никто в жизни не смотрел на меня так, как смотрит Мика Каллахен.
— Что, твои курицы в уни совсем плохо трахаются?
— Боюсь сравнивать, вдруг разница будет очевидна?
— Ты бессмертный?
— Я встречаюсь с ведьмой, этого достаточно.
Я швыряю в него сначала одной подушкой, потом сразу же другой, прячусь за спинкой дивана, а капитан уже нависает сверху, и подушка мстительно прилетает в мою спину. Точнее, пониже спины. Он бьет дважды, с явным удовольствием, и когда я возмущенно поднимаю голову, капитан уже обходит диван и всей своей сухощавой тушей грузно наваливается сверху — машинам под прессом наверняка комфортнее, чем мне сейчас.
— …маленький сученыш, — хрипло взвизгнула я от внезапной щекотки. — Зачем вытираться после душа, когда есть Джейсон, да?
Я извиваюсь под ним как змея, но Мика только коварно смеется, прижимая меня к дивану, — капли с мокрых волос капают мне на шею, это жутко бесит! А еще он ерошит мне волосы на макушке, и это уже просто издевательство. У меня такая сложная длина волос и они так быстро путаются, что это воронье гнездо я буду распутывать не меньше получаса, да еще и наощупь. Вот же хмырь.
После моего очередного возмущенного вопля Мика оставляет меня в покое, встает с дивана — и я тут же швыряю в него последней попавшей под руку подушкой. Я бы и лягнула, но Блондин уже вне зоны ближнего боя, он идет в сторону кухни, на ходу поправляя свои серые домашние штаны. Я слышу звон стакана, шум воды из-под крана и тут же подскакиваю с дивана:
— И думать забудь!
Мика оборачивается от раковины с и-что-ты-мне-сделаешь-женщина видом, в одной руке у него наполовину наполненный стакан, и я-то отлично знаю, что он хочет, сразу контрольно угрожаю ему не только ночевкой на диване, но и очередной порцией кофе на капот. Капитан лишь ухмыляется:
— Сама и спи на своем диване. Одеяло принести?
Он ставит стакан на столешницу, видит мой ответный средний палец и закатывает глаза.
— Спокойной ночи, — только и произносит он, потом на пару мгновений задумчиво замирает, делает пару шагов до духовой плиты и заглядывает внутрь. — Это что, айдахо?
— …вообще там курица с овощами, но да, айдахо там тоже есть.
А чем мне еще заняться, когда все мои учебные дела выполнены, телевизора мне хватает фоном, а для консольных игр я не настолько маниакальна (хотя капитан не раз предлагал мне ту же Лару Крофт, даже положил диск на видное место!) — как ни крути, я должна учиться и кухонным делам, раз такое дело. Я не была уверена в результате на все сто процентов, хотя в любом случае курицу невозможно испортить, и спасибо духовым шкафам за то, что они способны облегчить жизнь таким как я.
От раскрытой духовки уже явно исходит аромат готового картофеля, специй и курицы, Мика выдает лаконичные “офигеть!” и “это же можно есть?”, тут же лезет в шкаф за посудой. Я молчу, потому что хочу сказать в ответ только про слабительное и цианид, но это слишком грубо даже для меня, пусть я сама себя оправдываю тем, что все еще злюсь на кофе на капоте собственной машины.
Пока Блондин крутится у столешницы, бесконечно горячий в одних только штанах, босой и взъерошенный, я подпираю локтями высокий барный стол, одновременно пытаясь и не потерять нить событий в серии на экране, и оценить упыриную реакцию на качество картофеля. Конечно, наверняка у его мамы в сто раз вкуснее, и если он об этом скажет, я вытрясу из него все кишки. Но Мика удивительно благоразумно молчит, ставит тарелку на стол (в него влезет эта гора?), задумчиво изучает содержимое холодильника и потом тянет с боковой дверцы две бутылки “Короны”. Я беззастенчиво любуюсь его спиной, тем, как штаны обтягивают ягодицы, когда он слегка наклоняется, позирует и красуется, потому что ухмыляется ну совсем уж очевидно, когда протягивает пиво. Когда я перехватываю основание бутылки, Мика свинчивает крышку с горлышка, усаживается на высокий стул и только тогда откупоривает и свою.
— Съедобно?
— И даже вкусно.
