Мика увлечен телефоном, и когда я вытягиваю руку, чтобы погладить его по затылку, только поднимает вверх уголки губ, почувствовав прикосновение. Я лениво перебираю его волосы, чуточку массирую шею, разглядываю проплывающий катер в заливе и делаю глоток кофе. Латте с карамельным сиропом, который почти не чувствуется в нем, — просто волшебный, воздушный и уютный, насколько можно назвать уютным вкус кофе.
И я решаю ему рассказать об Аароне.
— Хочу тебе кое-что…
— Я тоже.
Мика смотрит через плечо, делает глоток своего чая и поджимает губы — у меня сердце падает к самому ядру планеты, на сверхзвуковой. За секунды нашей растерянной паузы я успеваю предположить что-то совсем ужасное, а Блондин под моей ладонью замирает не хуже мраморной статуи, но все же говорит первым:
— Папа мне вчера рассказал…
— И тебе тоже?
Его брови ползут вверх, а я откидываюсь на спинку скамейки и закрываю глаза руками. Боже.
— …о том, что…
— Да.
— И мне.
— Я боялась, что ты сломаешь ему нос.
Мика усмехается так громко, что я убираю руки от глаз, чтобы посмотреть на него. Блондин разворачивается ко мне, подпирает локтем спинку рядом, щурится и пожимает плечами:
— Я боялся, что это ты сломаешь ему нос.
— О, я хотела.
Он берет мое лицо в ладони, целует, ловит мой взгляд.
Смотрит прямо, внимательно, с дьявольским прищуром — привычный, родной, теплый и миндальный.
— Это же ни на что не влияет?
— А должно?
— Моя девочка, — у него столько оттенков нежности в голосе, что я забываю как дышать. — Но это еще не все, — добавляет он, отпуская меня. Он все так же развернут ко мне на скамейке, только теперь крутит в руках телефон — всегда так делает, когда ему нечем занять руки. Или когда нервничает. — Мы вчера говорили. Много. Наверное, это был первый раз, когда мы были достаточно откровенны друг с другом. И вчера я впервые сказал ему спасибо за поддержку — конечно, по большей части финансовую, — с тех пор, как я уехал в Миссури. Спортивная стипендия в нашем университете очень неплохая, но по большей части все расходы на квартиру и машину всегда покрывала его карта. Но тут я никому Америку не открываю, просто как факт — о том, что именно он всегда держал меня на плаву. И я сказал ему спасибо. Все, пора переезжать на Карибы и тихо стареть, — хмыкнул Мика, одним движением взлохматил челку. — Мы говорили о маме и Джес. О тебе. О его будущей дочери и что он разбалует ее как принцессу. Об учебе. О стажировках и финансовых делах. Я рад, что у нас вчера был такой день, где мы заново узнали друг друга.
Я улыбаюсь и киваю ему, пью кофе. Капитанские глаза пронзительно-зеленые под таким углом, он щурится от солнца, но упрямится и не надевает очки.
Поправляю ему встрепанную челку, посылаю воздушный поцелуй:
— …но самое-то главное?
— Ох, точно, — Мика прикусывает нижнюю губу в мимолетном раздумье, бросает взгляд на залив и только тогда говорит: — Папа хочет отдать мне большую часть своей фирмы. Когда я закончу университет и стажировку.
Стакан с кофе замирает у моего рта.
Блондин смотрит на залив, задумчиво кусает губу, спрятав руки в карманы. Он переводит взгляд на меня, пожимает плечами и добавляет:
— Я в ужасе и понятия не имею что с этим делать. Он говорит, что хочет заняться дочерью, что у него в позвоночнике грыжа — ничего опасного, но он хочет заняться и собой тоже, — и что совет директоров не против разделить сферу работ в будущем.
— То есть ты сейчас делаешь огромные глаза, потому что даже не догадывался, что он так сделает? — я была близка к закатыванию глаз. — Мика! Да, ты говорил мне, что не хочешь работать на него, но он предлагает работать с ним, и скорее всего — на равных. Разве это не чудесно? Это же твоя сфера.
— Это моя сфера. Это работа моей мечты. Но эта работа — тут, — наконец, говорит он. — Не в Миссури.
— И что?
— Джейсон.
Я наконец-то закатываю глаза, тянусь за телефоном. Мика тянет бровь вверх, пока я снимаю блокировку и листаю раздел с сообщениями, и только потом не выдерживает и интересуется:
— …что ты делаешь?
Я набираю сообщение — быстро, насколько могу, даже не глядя на него, отправляю и поворачиваю экран к капитану:
— Пишу Аарону, чтобы он не принимал твои отказы, если ты надумаешь так поступить.
— Сегодня что, день, когда мы оба делаем как хотим? — рычит тот, пытаясь выхватить телефон из моей руки. — Джейсон!
- “Джейсон”, - передразниваю я с глумливой мордашкой. — Да все будет в порядке. Аарон же на твоей стороне.
Мика раздраженно фыркает на меня, вытягивает телефон из руки как раз в тот момент, когда от Аарона приходит ответ:
“Понятное дело”
— Мика, — я щелкаю пальцами, привлекая его внимание. — До конца твоего обучения и конца стажировки не меньше года. Что угодно может произойти, сам знаешь. Все хорошо. Все будет в порядке. Мика. Эй.
— Хорошо, хорошо, — он опускает плечи, сдаваясь, возвращает телефон и качает головой. — Этот год начинается слишком активно.
Я сладко тянусь, разминаю шею под капитанским взглядом, подмигиваю ему и улыбаюсь:
— Этот год начался с привязывания тебя к кровати. О чем вообще может быть речь?
