— Тебе настолько любопытно? — переспросила я.
— Еще как. Это настолько необычно для тебя… Купили туфли? — поинтересовался он, улыбаясь.
— Смотри, не лопни от ехидства, пожалей простыни. Кстати, Казанова, где твоя майка? Где ты откопал эту рубашку? — я приподняла брови, поудобнее устраиваясь на подушках. Мика в ответ глухо усмехнулся, уткнувшись лицом в подушку, и пожал плечами.
— Одна милая девушка испачкала ее блеском для губ, — сообщил он несколькими секундами позднее, поднимая голову от подушки. — Думаю, тебе вряд ли будет интересно услышать, при каких обстоятельствах это произошло. Так что ответ достаточно подходящий, да?
— Вполне, — кивнула я. Выходит, я носилась по магазинам как бешеная собака, а этот маменькин сыночек окручивал очередную блондинку в каком-нибудь кафе? Хорошо устроился. Надеюсь, он не планировал то, что я должна буду сидеть в этом особняке и прикрывать его зад? Не дождется. Я тоже хочу подцепить горячего пляжного мальчика и отдохнуть от всех Каллахенов. Не знаю, удастся ли мне сия затея, посмотрим.
— Знаешь, а ты все-таки мазохист, — сообщила я позднее. — Ты проверялся у психоаналитика? До сих пор голову ломаю, зачем ты устроил эту комедию? Даже не комедию, а настоящий цирк на выезде, со мной в главной роли. Зачем тебе это, Блондин? Ладно я, бессердечная сука, которая пользуется тем, что в ответ получила должность ассистента мадам Жюстин, отдых на побережье — хотя сейчас это трудно назвать отдыхом, некоторое пополнение в гардеробе и новые ощущения. Будет о чем вспомнить, если ты не втянешь меня в очередное абсолютно сомнительное дельце. Мне ни горячо, ни холодно от успеха или провала нашей сделки. Но — ты? Ты ввязался в очень странное и явно не направленное на успех дело, потому как предложил сделку девушке, которая и в грош тебя не ставит, прости за откровенность. Куда проще было бы позвать влюбленную в тебя дурочку, которая будет виснуть на твоей шее, млеть от восторга при одном только взгляде на твою потрясающую задницу и уж явно изобразит твою подружку намного лучше меня. Смысл от этого цирка, Ми-Ми?
— Хочешь об этом поговорить? — с любопытством переспросил Каллахен, подперев щеку ладонью. Весь мой монолог о цирке на колесиках он выслушал с самым непроницаемым лицом, без малейшего ехидства, глядя на меня. Обычно мне непривычно выдерживать его взгляд долгое время при разговоре — и особенно тяжело при многочисленных стычках, но сейчас Мика смотрел на меня совсем по другому. Не сказать, чтобы этот взгляд был откровенно доброжелательным, но и неприязни в нем не было. Немного любопытства, немного интереса. Этакий коктейль.
— Ну, когда-то же нам надо об этом поговорить, — отозвалась я, откинув челку с глаз.
— Хорошо, — Мика небрежно пожал плечами, продолжая разглядывать меня. — На какой вопрос мне ответить: про цирк на выезде или про влюбленную дурочку? — улыбнулся он.
— Не ерничай, — отмахнулась я.
— Почему ты? — неожиданно серьезно сказал Мика, мгновенно убрав улыбку с лица. — Мы никогда не были такими уж заклятыми врагами, как все считают, и как говорим окружающим мы сами. А наши шуточки и активные военные действия всегда заканчивались не так плачевно, если бы мы велась открыто неприязненная война.
— А кто написал мне на лобовом стекле нехорошее слово? — приподняла брови я.
— Так оттерлось же.
— Железная мужская логика… — проворчала моя вредность.
— А кто мне все шины спустил перед выпускным балом?
— А кто наговорил одному печально известному сокурснику столько гадостей, что он до сих пор от меня шарахается от прокаженной?
Мика неожиданно громко хохотнул, спрятав лицо в подушке.
— Что ты ему наговорил, признавайся? — зарычала я, начиная злиться то ли на саму себя, то ли на то, что этот нахал ехидничает. — Каллахен…
— Не скажу, — покачал тот головой, поднимая голову от подушки. — Тебе еще рано знать подобные великие слова, женщина. И это наши мужские дела.
Мне опять захотелось просто взять и врезать ему, но я сдержалась из практических соображений — не хотелось потом получить сдачи и устроить потасовку прямо в спальне.
- “Это наши мужские дела”, - передразнила я его, скорчив гримасу. — Позер.
— Я никогда не выносил весь этот бред между нами на мировой уровень, — вернулся к старой теме Мика. Меня удивило то, что он не стал огрызаться на “позера”, хотя и не был в восторге от моих поддразниваний. Выходит, он сам хотел поговорить на эту тему, просто ждал, когда я сама додумаюсь ее обсудить. Я что, настолько предсказуема?
— Ты называешь наше противостояние бредом? — приподняла брови я, сложив руки на груди.
— А как это назовешь? Ты все это начала. Я лишь отвечаю, — лаконично отозвался Мика.
