Не обращал внимания на перепалку и Магистр Ватере — сохраняя каменное выражение лица, он молчал, то ли размышляя над услышанным, то ли стараясь понять, какие мысли прячет меж произносимых слов старый Вершитель. В одном он не сомневался ни на мгновение — арГеммит не стал бы ворошить события столь давних дней просто для того, чтобы подкинуть остальным пищу для размышления. Всё, что делал арГеммит, имело свои причины… не обязательно очевидные. Вот и сейчас он словно ждал чего-то, определённой реакции на рассказ Блайта. Нужной ему реакции. И, судя по кислому выражению лица, никак не мог дождаться.
Нельзя сказать, что Ватере считал арГеммита близким другом. Их связывало многолетнее знакомство, временами сотрудничество, иногда — противостояние. Что неизбежно, несмотря на то, что Альянс Алого Пути традиционно поддерживал Орден Несущих Свет в вопросах войны. Иногда поддерживал в прямом смысле этого слова, иногда просто аккуратно соблюдал нейтралитет, но сторону Гурана алые маги не принимали ни при каком раскладе… опять-таки, если оценивать ситуацию «в общем». Политика Альянса, позволяющая алым волшебникам работать по найму, развязывала руки магам среднего уровня, но официально симпатии Ректората всегда были на стороне Инталии, предоставлявшей им кров.
С другой стороны, между двумя колоссами принципы вассалитета не действовали. Временное, по договорённости, подчинённое положение, как, скажем, в период последней войны — это другое дело, это отношения нанимателя и наёмника. А вне рамок договора присутствовала обычная конкуренция, борьба за информацию, попытки овладеть доступными оппоненту знаниями, перехват перспективных детей… иногда мелкие пакости, не слишком способствующие ухудшению отношений, зато позволяющие держать друг друга в тонусе.
В целом, Ватере не был кровно заинтересован в поддержке арГеммита… но понять, что именно беспокоит старого пройдоху, необходимо. Поскольку это беспокойство вполне может быть обоснованным, и тогда интересы Альянса следует скорректировать с учётом поступившей информации. Арай попытался представить, что может беспокоить всесильного Вершителя… война закончилась, Инталия постепенно поднимается с колен, куда её бросили почти победившие имперцы, впереди, как минимум, одно-два спокойных десятилетия…
— Не стоит сбрасывать опасность со счетов, — тонкий, несколько раздражающий голос девушки в белой коже прервал его раздумья. — Если мы не можем оценить угрозу — это одно, а если просто не желаем…
В глазах арГеммита мелькнула искра удовлетворения, и Ватере тотчас же насторожился. Ну, допустим, Вершитель чувствует предстоящие неприятности. Серьёзных оснований этому нет, но возможно, возможно… Мир поддерживается индарскими клинками, но Комтур не вечен, а проследует ли Круг Рыцарей предложенным путем после ухода нынешнего лидера — ещё вопрос. Пока Ульфандер Зоран пребывает в полном здравии, Индар пойдет за ним. А потом? Понимает ли арГеммит, что сложившееся положение дел не устраивает ни святителя Верлона, ни Его Императорское Величество? Прекрасно понимает, с его-то опытом. Железные клинья Индара — слишком серьёзная вещь, чтобы проигнорировать Ультиматум Зорана-миротворца, но пока боевых действий нет, их можно готовить. Наращивать мышцы, точить зубы, вести разведку. Десять или двадцать лет, ну двадцать пять, это предел. Зоран не юноша, при самом внимательнейшем контроле со стороны целителей ему не дотянуть и до сотни лет, для этого надо быть магом.
АрГеммит боится новой войны? Инталия сейчас не в лучшем состоянии, но за пару десятилетий ситуацию можно изменить. Белые рыцари так часто воевали с восточным соседом, что перспектива новой стычки должна их вдохновлять, особенно если не забывать понесенного «почти поражения». Каждый воин и каждый маг Ордена понимают, что последнее противостояние было проиграно, и жаждут реванша. Другое дело, что арГеммит, которому полагается быть идейным вдохновителем предстоящих событий, в силу своего характера не очень-то стремится к достижению Орденом военных успехов.
Значит, он желает чего-то иного.
В памяти алого магистра всплыли строки Ультиматума Зорана. Довольно неожиданное решение немолодого Комтура толковали по-разному. Злые языки утверждали, что Ульфандер устал от войн, утратил твёрдость руки и хочет спокойно дожить до старости. Слово «трус» не употреблялось — кому охота быть зачисленным в официальные «враги Индара», этот статус не способствует долголетию… не употреблялось, но имеющий уши — да услышит. Люди более практичные видели в Ультиматуме попытку (успешную) вписать своё имя в историю Эммера, вписать так, что и через сотню, и через тысячу лет Зорана-миротворца будут вспоминать не просто как одного из Комтуров, а как человека, решившего свершить невозможное — принести мир двум вечно враждующим державам.
Арай Ватере не относился ни к первым, ни ко вторым. Он был реалистом и понимал, что человек, воспитанный в традициях рыцарства и, одновременно, наёмничества, как бы плохо ни сочетались эти два понятия, повёл себя в высшей мере странно. Словно…
