— В гостинице мне сообщили, госпожа посол, что вы отправились на прогулку, а в этом городе положительно нет иных достопримечательностей, достойных внимания леди, кроме «Катышков». И, разумеется, храма Эмнаура… вернее… я имел в виду, что храм вы, несомненно, посетили, как и подобает, в первый же день по прибытию в Хольм, и раз уж… — Дуккерт несколько натянуто ухмыльнулся, попутно раздумывая, кто из его подчиненных воспользуется случаем и донесет о сравнении Консулом храма с какой-то жалкой таверной. Затем, решив, что никто, кроме инталийских послов, расслышать его фразу толком не мог, успокоился. — Как видите, я сделал ставку — и выиграл.
— Вы удачливый игрок, — кивнула Таша. — В таком случае, возможно, вы продолжите игру и представитесь?
Намеренно или нет, леди Рейвен этой фразой ужалила собеседника в самое сердце. Тот искренне считал, что любой человек, находящийся на территории Империи, должен узнавать Консула в лицо и трепетать. Трепетать — в особенности.
Таша подозревала, кто стоит перед ней, но подозревать и знать — вещи разные. К тому же, существуют же в Гуране хоть какие-то правила приличия?
— Я Ансель Дуккерт, Консул Тайной Стражи, госпожа посол. К вашим услугам.
— Леди Рейвен, полномочный посол Инталии, — тут же ответствовал Блайт, старательно пыжась от гордости, не иначе как в расчёте на публику. Своё имя он не называл — не дело телохранителя обращать на себя излишнее внимание.
— Польщена знакомством, — Таша изобразила поклон, поморщившись от боли в раненом плече. — Когда вы намерены отправляться в путь, Консул?
— Я планировал сделать это завтра на рассвете, — выражение лица у Дуккерта было таким, словно он только что сжевал кислющую сливу. — Но ваша рана…
— Пожалуй, вы правы, — вздохнула Таша, не слишком старательно пытаясь придать тону хоть немного искренности. — Мне понадобится день или два, чтобы полностью прийти в себя. Да, пожалуй, два дня — это самый правильный срок. А теперь вы, уважаемый Консул, не проводите ли меня в гостиницу? Я вижу, на земле Империи далеко не всё так спокойно, как об этом говорят.
Проглотив эту шпильку, Дуккерт снова отвесил поклон.
— К вашим услугам, леди.
Он повернулся к двери и Ангер, улучив момент, ткнул Ташу в плечо, вызвав короткое раздражённое шипение. Намёк был понят правильно.
— И вот ещё что… я думаю, уважаемый Консул, что этих людей надо бы хорошенько допросить. Думаю, что стычка была спровоцирована намеренно.
— Допросить? — Дуккерт выглядел обескураженным. — Но… э-э… леди, к сожалению, это невозможно. Эти люди ослушались приказа Тайной Стражи. Видите ли, подобное не прощается никому. В настоящее время они уже… каются Эмнауру в совершённых грехах.
В первый момент Блайт не поверил собственным ушам. Затем решил, что Дуккерт намеренно лжёт, но… но на выходе из таверны их встретили шесть тел, покачивающихся на импровизированной виселице. Подобной конструкции возле «Катышек» изначально не было, но перекинуть веревку через удобно выступающую балку оказалось делом недолгим. Шустрые помощники Консула уже тянули к петле седьмого, того самого вожака, нисколько не заботясь о том, что собираются вздёрнуть труп. Очевидно, полученный приказ «покарать» подразумевал слепое исполнение. Вешать — так всех… и ладно если владелец таверны не попадёт под эту категорию.
— Прекратите это, консул, — поморщилась Таша. — Этому парню и так досталось.
— Леди, порядок в Империи будет лишь тогда, когда его поддерживают железной рукой, — настоятельно ответствовал Дуккерт, явно не собираясь прекращать «показательную казнь». — Суд Императора, проводником воли которого я имею честь являться, должен настигать преступников вне зависимости от того, здоровы они, больны или мертвы. Покушение на жизнь посла иного государства карается смертной казнью, это закон. И тот факт, что жизнь преступника уже оборвалась, ни в коей мере не препятствует казни состояться так, как положено.
«Во имя Эмиала, какая несусветная чушь, — мысленно простонал Блайт. — Или этот глупец намеренно обрубает все концы, лишая себя и нас малейшей возможности выяснить, кто это так желает смерти госпоже послу?»
Видимо, Таша тоже поняла, что неуместная ретивость Консула выглядит, по меньшей мере, странно. Если не сказать — подозрительно.
— Мне кажется, Консул, — сухо произнесла она, прожигая Дуккерта взглядом, — Его Величество будет недоволен, когда узнает подробности сегодняшнего происшествия. И ваша излишняя поспешность вряд ли сгладит это впечатление.
