— Совершенно верно, друг мой! — Таша не заметила, как к ним присоединился арГеш. — Но вы не учли ещё один фактор. Родан знает, что среди моряков Инталии или Гурана каждый второй считает делом чести отправить адмирала в петлю, желательно — вместе с офицерами и остальными пиратами, вплоть до последнего юнги. Что же касается южан, то в последние годы они потеряли в этих водах несколько десятков кораблей. Есть старая шутка — если кинтарийцу задать вопрос «жизнь или кошелёк?», то он сперва пересчитает монеты в кошельке.
— Я слышала эту шутку применительно к гуранцам, — заметила Таша. — Гуранец отвечает, мол, давай и то, и другое.
— Ну, такой ответ больше подходит пирату, — улыбнулся арГеш. — Но я, друг мой, хотел сказать, что финансовые потери южан делают их куда большими врагами пиратов, чем любые понятия о чести.
— Думаете, Родан опасается, что желание свернуть ему шею возобладает над достигнутыми договорённостями? — Таша пожала плечами. — Не думаю, что такое может случиться. Порукой тому слово…
— Слово Вершителя арГеммита? — хмыкнул капитан. — Или слово Императора? А может, вы вспомните ещё и про Ультиматум Зорана? Пираты, разбойники, грабители — все эти люди поставили себя вне общества, вне закона, и вряд ли могут рассчитывать на то, что с ними поступят по чести.
Таша насупилась — сказанное капитаном было правдой и, в то же время, резало слух. Она сама не видела особой причины играть с врагом в благородство, когда враг очевиден и выбор невелик — либо ты его, либо он тебя. Но если уж речь идет о договоре, то… самое ценное, что есть у человека, это его честь. Так считали орденцы, так говорил волшебнице её отец. И к этому, как правило, относились серьёзно, хотя, к примеру, тот же Метиус легко игнорировал обязательства и соглашения, если на текущий момент их соблюдение не отвечало его интересам. Как, скажем, с тем медальоном, что сейчас скрыт на груди Блайта. А если призом за некоторое отступление от законов чести станет безопасность южного побережья? Не на неделю или месяц — на годы?
Она собралась было что-то сказать — наверное, не слишком уместное и излишне пафосное. То есть — что-нибудь очень в орденском духе. Но капитан уже утратил интерес к беседе и, навалившись грудью на планшир, изучал приближающуюся эскадру Родана в зрительную трубу.
— Леди Рейвен, вы пытались поговорить с послом арДуабом? — поинтересовался он, не прекращая своего занятия.
— Да, но безуспешно.
Заклинание «длинного языка» считалось формулой школы Воздуха, но сил отнимало столько, что поневоле следовало задуматься о явном родстве стихийной магии и школы Крови. Были случаи, когда обмен всего лишь несколькими фразами вызывал непреодолимую слабость, а то и потерю сознания. Таша не могла считаться мастером в этом искусстве, но справилась бы с этим непростым делом без особых сложностей. Ронга арДуаба она знала достаточно хорошо, чтобы представить его лицо — необходимая составляющая плетения, нельзя говорить на большом расстоянии с тем, кого не знаешь лично. Не помогут и лучшие рисунки. Да и с Ингелой Сион, молоденькой адепткой Ордена, Таше доводилось несколько раз встречаться, и она была уверена в том, что сумеет заставить себя увидеть, словно наяву, лицо этой вечно хмурой, некрасивой и, при этом, весьма способной девицы.
Увы. Все её попытки пошли прахом. Причём Таша могла бы поклясться, что несколько раз почти добилась отклика — но контакт ускользал… так бывает, когда твой оппонент спит, сильно пьян, тяжело болен или находится в помещении.
— Очень жаль, — пробормотал арГеш.
Его голос показался волшебнице странно напряжённым.
— Вас что-то беспокоит, капитан?
— Пожалуй, можно сказать и так, друг мой, — он продолжал изучать приближающиеся корабли, и выражение его лица, насколько могла видеть Таша, становилось всё более и более озабоченным. — Да, беспокоит, это правильное слово. В море нельзя расслабляться, море за это наказывает.
Он внезапно выпрямился и протянул зрительную трубу Блайту.
— Посмотрите сами, друг мой, и скажите, что вы видите.
Ангер чуть удивленно поднял бровь — до сего момента он подозревал, что капитан «Светозарного» считает молодого Кайла арШана не более, чем бесплатным и ненужным приложением к леди Рейвен. Что может быть бесполезнее телохранителя на корабле, набитом воинами и рыцарями Ордена, для которых волшебница — боевой товарищ? Да любой, от юнги до рыцаря, случись что, отдаст жизнь за леди. Ему не раз приходилось ловить на себе насмешливые или презрительные взгляды — мол, сопляк нашел себе тёплое и безопасное местечко… за спиной волшебницы, а то и в её постели.
Но голос капитана был ровен, ни малейшего следа издёвки.
Блайт принял трубу (попутно отметив, что держал в руках изделия и получше) и приступил к осмотру. И чем дольше его взгляд скользил по пиратской эскадре, тем мрачнее становилось его лицо.
— Вы правы, капитан, — он передал трубу Таше и повернулся к арГешу. — Повод для беспокойства и в самом деле есть.
