- Ну, это же издевательство, - возмутился Крот. – Мы, как бы уже не мальчики, чтобы как лошади бегать с таким грузом! Возрастной ценз не позволяет так скакать!
- А тебя сюда никто за бороду не тянул, - усмехнулся Ганс. – Ты знал, что будут трудности. Пришёл добровольно, вот добровольно и ходи.
- Мне в военкомате вообще сказали, что я буду служить в территориальных войсках, где все солдаты возрастные, и потому там нет больших нагрузок.
- Сказочники, - ответил Ганс. – А ты и уши развесил, как сильно хотелось денег срубить, да?
- Ну, хотел, что из этого? - согласился Крот.
- А ты теперь гордись службой в Российской Армии! – глумливо ответил Ганс. – Тебе хоть подъёмные выплатили?
- Нет ещё, - сказал Крот. – Не выплатили, но обещают.
- Ну-ну, - усмехнулся Ганс. – Сколько там тебе должны?
- Шестьсот от области и двести от государства, - с готовностью ответил Крот, готовый подискутировать по поводу безответственности чиновников, задерживающих обещанные выплаты, причитающиеся гражданину, подписавшему контракт с Министерством Обороны.
- Забудь про них, - сказал Ганс. – Лучше думай про двенадцать «мильёнов».
Кто-то из сзади идущих аж хрюкнул, рассмеявшись.
- Почему это? – наивно спросил Крот. – Какие такие двенадцать… - начал было он, но замолчал, озарившись пониманием того, о каких деньгах шла речь.
- А почему взводник с нами сам не пошёл? – спросил Карась, идущий за Кротом – он был увешан дюжиной полторашек с водой, связанных верёвкой. – Почему так?
- Сам догадайся, - ответил ему Гоча, идущий за ним.
- Я только слышал, как он ляпнул – «кто на что учился», - сказал Крот. – Типа, он командир, и ему решать, как управлять боем.
Гоча тащил ящик гранат и две пулемётные ленты, намотанные на него, как на революционного матроса, идущего по Невскому проспекту Петрограда, звенящему от предвкушения глобальных потрясений.
- Они, типа командиры, и типа боем могут управлять по рации? – предположил Карась.
Карась был моложе всех в отделении, и сейчас он только начал познавать реалии жизни, оторвавшись от World of Tanks после того, как умерла его мама, содержавшая двадцатипятилетнего бездельника, никогда не страдавшего желанием найти работу и начать самостоятельно обустраивать свою жизнь. После похорон он вдруг со всей очевидностью осознал, что ничего в своей жизни делать не умеет, и главное – не умеет работать и зарабатывать деньги. Когда дома натурально стало нечего жрать, юноша случайно увидел рекламу службы по контракту, где шёл набор в танковый батальон. Дело ему показалось знакомым, да и армия сулила скорое «превращение в настоящего мужчину», после чего он и преступил порог военкомата.
Реальность, конечно, оказалась не совсем той, какая рисовалась в рекламном ролике – наводчиком танка он не стал – хотя бы потому, что попал в пехоту. Зато ему дали автомат, и во время периода боевой подготовки, даже позволили из него стрельнуть несколько раз, после чего отправили в действующее подразделение, где до первого боевого выхода он провёл всего три дня – по сути, даже не успев понять, где он оказался.
Громкий позывной «Корсар», который он взял ещё с World of Tanks, мгновенно трансформировался в «Карася», так как вдруг выяснилось, что гордый пиратский позывной прочно занят самим командиром батальона. Жаловаться было некому, и Карась был вынужден принять этот удар судьбы под смех своих сослуживцев, с которыми он проходил первоначальную подготовку, и которые давно ему намекали, что по своим морально-волевым качествам он и близко не стоял рядом с пиратским сословием.
- Ага, работать по радейке на удалёнке, - ответил Гоча. – Как при ковиде.
Гоча был из числа мобилизованных, слыл опытным во многих военных делах, но в отличие от Ганса, явными лидерскими или организаторскими качествами не обладал, умея в мужском коллективе своими необъятными габаритами и огромными кулаками добиваться только личных преференций в виде лучшего места для сна, или очереди к умывальнику. Дома его ждали трое детей и жена, которая обивала пороги надзорных органов, добиваясь решения вернуть незаконно мобилизованного мужа домой, к детям. Этот правовой процесс за полтора года не сдвинулся ни на сантиметр, и Гоча уже успокоился, смирившись с мыслью о крахе восстановления справедливости, а дети стали забывать, как выглядит их папа. Впрочем, он не хотел верить в то, что, начав получать от мужа весомые «боевые», жена постепенно утратила интерес к его возвращению в родное село, где максимально возможный заработок был на порядок меньше получаемых ныне средств. Хотя Гоча знал, что вдова такого же мобилизованного соседа, погибшего на третий месяц службы, стала счастливым обладателем дорогой машины, однокомнатной квартиры в районном центре и улетела в месячное турне по маршруту Малайзия – Филиппины – Вьетнам, тем самым демонстрируя фантастические перспективы при «наступлении страхового случая». По крайней мере, думал Гоча, что его дети уж точно будут обеспечены. Если, конечно, благоверная не прокутит денежный эквивалент его жизни к моменту наступления у детей совершеннолетия.