- Предлагаю организовать взаимодействие с бригадой радиоразведки Главного управления, при положительном решении мы будем знать о противнике практически всё.
- Организовывай, - кивнул комбриг.
- Не хватает полномочий, товарищ полковник, - признался Хасан. – Я бы попросил вас съездить со мной в гости к командиру радиоразведчиков. Поговорите с ним как комбриг с комбригом.
- Если надо – съездим, - кивнул Ветер. – Когда предлагаешь?
- После совещания.
- Добро.
Хасан, закончив диалог с командиром, сел на свой стул.
- Командирам батальонов предлагаю доложить свои решения по ранее озвученному замыслу действий бригады, - сказал Ветер. – Давайте по очередности, с первого батальона начнём…
Слушая своих подчинённых, Ветер ловил себя на мысли, что по некоторым офицерам он не может для себя определиться – стоит ли доверять тому или иному командиру, или перед началом боевой работы нужно будет усилить какого-нибудь комбата офицером штаба, который по мере своих сил вселял бы уверенность, или хотя бы своим советом мог подсказать верные решения в быстроменяющейся боевой обстановке. Ветер не знал многих своих подчинённых, а тех, кого знал, не мог до конца «прочитать», так как под его руководством бригада ещё не участвовала в серьёзных мероприятиях. А то, что было раньше, он не знал.
- Товарищ полковник, - Корсар указкой подсветил лесополосу «Кама». – Ранее контроль за «Камой» возлагался на один взвод моей третьей роты, сейчас вы довели, что это направление полностью переходит первому батальону. Разрешите уточнить задачу.
- Вся «Кама» передаётся первому батальону, - подтвердил Ветер. – Ранее поставленную задачу считайте ошибочной и отменённой.
- Принял, - кивнул комбат. – Считаю такое решение рациональным, так как второй батальон в таком случае сохраняет структурную целостность.
Принимая доклады комбатов и начальников служб, Ветер мысленно давал им оценки по тактической грамотности, выделяя тех, чьи доклады были лаконичными и информативными, а запросы требуемого подразделению усиления – обоснованы и подкреплены расчётами. Так у командира бригады складывалось мнение о подчинённых ему командирах, с которыми ему предстояло идти в бой.
Гордеев пришёл на должность комбрига всего три недели назад из офицерского резерва. Год назад он был тяжело ранен при попытке лично поднять в атаку передовую штурмовую группу подчинённого ему мотострелкового полка. Взрыв гранаты, сброшенной с дрона, осыпал его осколками, надолго отправив на госпитальную койку. После излечения, в ГУКе ему предложили стать слушателем академических курсов Генерального Штаба, по окончании которых он и был назначен на должность командира семьдесят шестой бригады.
Бригада ему досталась с нехорошим «портфолио», сложившимся по результатам боевой работы в течении двух лет войны. Ветер стал уже пятым комбригом – после череды ушедших в Вальхаллу командиров мотострелкового соединения. Первый был убит ещё в феврале двадцать второго, так и не успев понять, что мирное время уже прошло, и отныне командир бригады должен научиться принимать страшные по своей сути решения, отправляющие людей в бой, и порой, даже на заведомый убой. Он не смог, и пошёл сам – с разведывательным взводом, в передовом дозоре, где и сгорел в «Тигре» при попадании в него противотанковой ракеты.
На долю второго командира бригады пришёлся штурм крупного промышленного города, в ходе которого соединение потеряло восемьдесят процентов списочного состава. За успешное овладение населённым пунктом, офицер был представлен к Герою, но не смог морально вынести тяжёлое осознание столь огромных потерь, вызванных, как он считал, лично его решениями, повлёкшими гибель, в том числе, и его близких друзей. Оставив записку, в которой он просил прощения у родственников погибших подчинённых и объяснял, почему сам не имеет право на дальнейшую жизнь, офицер застрелился, положив конец мукам своей совести.
Третий командир бригады оказался более устойчивым в моральном плане - он абсолютно не рефлексировал по поводу погибших, и не считаясь с огромными потерями в мобилизованном личном составе, за полгода боевых действий смог достичь «неслыханных успехов» в деле освобождения от украинских нацистов лесных полос в бескрайних полях Донбасса. За это со стороны вышестоящего руководства он был отмечен большой звездой на погоны, а со стороны подчинённых - прозвищем «людоед», так как под его «грамотным руководством» бригада сменила четыре состава. Погиб герой в результате действий украинской диверсионной группы, проникшей в наш тыл и расстрелявшей его машину… по крайней мере, эта версия удовлетворила следственные органы, изучавшие обстоятельства происшествия.