- Товарищ майор, - к нему подбежал молодой командир танкового взвода, - там… там…
- Помоги мне, - попросил комбат, увидев состояние лейтенанта, которое можно было исправить только каким-то занятием, за выполнением чего человек мог постепенно овладеть своими чувствами.
Лейтенант принял повязку и стал наворачивать её так, как учили – через специальные выпирающие рожки, позволяющие надавить на место ранения.
- Посильнее, - попросил комбат. – Что там у тебя?
- Раненые, шесть человек… - ответил взводный. – Я их собрал в одном месте, надо вызывать эвакуацию…
- Не будет никакой эвакуации, - «обрадовал» Сибирь. – Я сейчас связывался с комбригом, просил помощи…
- А он? – спросил лейтенант.
- Приказ – только вперёд, - усмехнулся комбат. – А здорово они нас размотали, да? Третий год воюем, а ума мы так и не нажили…
- Всё, готово, - лейтенант указал на бандаж.
Рядом хлопнул негромкий разрыв кассетного снаряда, и оба офицера вжались в землю. Вокруг стали взрываться суббоеприпасы, осыпая осколками всю округу.
- Ай, - вскрикнул лейтенант. – Я всё…
Он свалился на своего комбата, заливая его кровью из пробитой осколком сонной артерии. Сибирь столкнул тело лейтенанта в сторону и подхватил с земли рацию:
- Диксон, я Сибирь! Слышишь, ублюдок, вытаскивай нас! Давай эвакуацию!
- Сибирь, я сказал – только вперёд! – ответил командир бригады. – Поднимай людей в атаку!
- Да уже нет никого! – Сибирь ещё пытался апеллировать к разуму, но всё яснее прозревал, какая ему уготована судьба, и осознав это в полной мере, крикнул: - Кто меня слышит! Помогите! Вытащите пацанов!
- Нервничает, - словно оправдываясь перед офицерами управления, пояснил Диксон. – Так со всеми бывает в первом бою. Это просто надо пережить.
Все знали, что Сибирь воюет с самого начала, но желающих разъяснить это командиру бригады, не нашлось.
- Надо отводить людей, - сказал Пирс. – Дайте приказ, товарищ полковник. Иначе мы потеряем всех.
- Куда отводить? – у командира бригады тоже был свой резон и своя логика, понять которую людям, не командующим боевыми подразделениями, практически невозможно: - Они в полукилометре от опорного пункта. Им проще дойти до него пешком! Взять, закрепиться, ждать поддержки. А поддержку я сейчас организую…
Однако, командир тысяча сорок восьмого полка, находящегося в готовности к закреплению, наотрез отказался идти на штурм Еремеево вместо разгромленного штурмового отряда, мотивируя это отсутствием бронетехники, прикрытия РЭБом и нормально организованного взаимодействия с артиллерией. Спутник был придан Диксону, и должен был выполнять его приказы, но это был старый воин, твёрдо усвоивший главное правило работы с приданными подразделениями – жечь их в первую очередь, а только потом своих – и поэтому остался при своём, не желая следовать этой кровавой «традиции». А чтобы не попасть под горячую руку Диксона, наотрез отказался покидать свой полковой командный пункт.
Впрочем, страдания двести второй бригады на этом не закончились. Параллельно с разгромом штурмового отряда Сибири, идущего на Еремеево, противник точно так же остановил и обратил в бегство отряд Фокуса, который шёл по второму маршруту – на Сухой Дол. Фокус быстрее отреагировал на резкое ухудшение обстановки, и не дожидаясь полного разгрома, потеряв «всего» половину техники, вернулся на исходный рубеж. Не ожидая от командования бригады действенных эвакуационных мер, комбат первого мотострелкового батальона дважды отправлял к месту разгрома БТР, на котором удалось вывезти лишь полтора десятка раненых из не менее сотни таковых, однако, на третьей «ходке» в бронетранспортёр попал дрон-камикадзе, убив экипаж и спалив машину.
Диксон не знал, как быть. Такая мощь, находившаяся в его руках, непонятно почему вдруг рассыпалась, превратившись в пыль. Никогда прежде он и представить себе не мог, что вот так, не вступив в прямой бой с противником, можно потерять два штурмовых отряда, полсотни единиц боевой техники и три сотни «карандашей». Но это случилось. Это никак не укладывалось в формат его мышления.
***
Время подходило к полудню, и штаб армии должен был уже подводить первые итоги сражения. По закрытой линии связи Диксону позвонил Каскад.
- Докладывай! Взяли Сухой Дол и Еремеево?
- Товарищ генерал, - Диксон с тоской глянул на карту, лежащую перед ним. – Вверенными мне силами, действуя строго по утверждённому вами плану, в пять ноль-ноль подразделения бригады начали выдвижение по двум маршрутам…
- Диксон, не томи! – оборвал его Каскад. – Скажи прямо – вы взяли Еремеево и Сухой Дол?
- Товарищ генерал, - Диксон подыскивал слова, отчего медлил с ответом. – Противник поставил сильные помехи, заглушив связь, затруднено управление штурмовыми отрядами…
- Вы взяли Еремеево?
- Идёт штурм, товарищ генерал, - сказал Диксон.
- Сколько вам ещё нужно времени, чтобы овладеть населёнными пунктами?
- К вечеру управимся, товарищ генерал!
- Смотри, полковник, жду от тебя хороших новостей. И не только я. Ты меня хорошо понял?
- Так точно!
- А что у тебя с артдивизионом? – спросил генерал, когда Диксон уже намеревался отключиться.