Она с досадой подошла к оставленному в ее комнате подносу со свежей едой. Стелла не ощущала голод, но ей требовалось оставаться сильной и здоровой. Она не могла подвести собственного ребенка.
Она ела быстро, тихо и в одиночестве. Впрочем, как и всегда. Неужели и в будущем ее ждет нечто подобное? Строго запланированные встречи за приемами пищи, во время которых они будут вести натянутые беседы?
Именно такие отношения складывались у нее с отцом. Работа всегда была для него на первом месте. Как и для Эдуардо. Но Стелла уже не могла думать только о себе. Она не хотела, чтобы ее ребенок страдал точно так же, как она.
И тут до Стеллы дошел весь смысл творящегося безумия. Лучшим для ребенка будет совсем не то, о чем думал Эдуардо. У него благие намерения, но разве брак так уж необходим? Никто и не узнает, что это его ребенок. Она может вырастить ребенка и одна, вдали от посторонних глаз.
Полная решимости, Стелла вышла из комнаты и поспешила обратно в библиотеку. Там никого не было, но издали доносился размеренный плеск воды.
Это его важные дела, да?
Пройдя в одну из створчатых дверей, Стелла двинулась вдоль дома, свернула за угол и обнаружила бассейн. Она подкралась ближе, остановившись у высокой колонны. Рядом стояли плетеные кресла, покрытые пышными подушками, но Стелла не стала садиться. Она не могла отвести глаз от сильной фигуры, плавно двигавшейся в аквамариновой воде. Эдуардо несколько раз проплыл туда-сюда, поворачивая в конце каждой дистанции великолепным кувырком и с легкостью поддерживая внушительный темп.
Но вдруг он остановился и поднялся. Капли воды стекали по его широким плечам.
– Сколько еще ты собираешься стоять в тени?
А у него было хорошее зрение. У нее тоже. Каким он был спортивным! Натренированный, сильный, накачанный.
– Я хочу поговорить с тобой. – Стелла порадовалась, что сгустившиеся сумерки скрыли краску, залившую ее щеки.
Эдуардо поднялся из воды одним плавным движением.
– Так говори.
Ее рот изумленно открылся.
– Ты… голый.
Она уже не краснела – полыхала.
– Это мой бассейн, – отмахнулся он. – Мои служащие знают, что меня не нужно беспокоить. Да и компании я не ждал.
– Ты же хочешь соблюдать приличия? – Стелла отчаянно огляделась в поисках полотенца, чтобы оторваться от пожирания его глазами.
– А разве я их не соблюдаю? – иронично взглянул он на нее. – Совсем недавно ты тоже была голой и нисколько не смущалась. А мне даже нравится, что ты смотришь на меня.
Эдуардо дразнил тигрицу. Не стоило так рисковать, но он ничего не мог с собой поделать. Она пришла сказать что-то неприятное. Это было видно по ее ослепительно сверкающим глазам и плотно сжатому рту. И все же Эдуардо наслаждался тем, что его нагота мешала ей сосредоточиться. Теперь они были квиты.
Ему не хотелось ссориться. Эдуардо был эмоционально выпотрошен, он несколько часов утрясал все детали и теперь хотел как можно быстрее претворить в жизнь свой план. А потом он заполучил бы Стеллу – сейчас он мог думать исключительно об этом.
– Ты и правда высокомерный при… – зарычала она.
– Высокомерный принц – да. – Он потянулся к полотенцу рядом с ней, как бы ненароком коснувшись ее бедра. – Так в чем проблема – струсила?
– Я не выйду за тебя замуж.
Он обернул полотенце вокруг пояса и взглянул на нее.
Она встретила его взгляд, ожидая ответа, но Эдуардо выучил несколько хитростей у своего холодного брата. Когда повисшая тишина стала невыносимой, Стелла заговорила:
– Это плохая затея. Ты сам знаешь, что в этом нет необходимости.
Он молча стоял, не шелохнувшись.
– Я могу уехать и сама заботиться о ребенке. Нам не нужно этого делать.
– Я тебе не нужен? – От ярости все померкло у него перед глазами. – Да что ты одна можешь дать ребенку? Ты уедешь куда-нибудь, а потом бросишь ребенка в детском саду, пока сама будешь работать сутками напролет, чтобы прокормить его и дать ему крышу над головой?
– Разве это хуже полчища нянек и вечно пропадающего где-то отца, которого ребенок будет видеть от силы пять минут в день, и то если повезет?
– С чего ты взяла, что я буду таким отцом?
Глаза Стеллы недоверчиво вспыхнули.
Эдуардо кипел от гнева. Ну почему она судила его так строго, не оставляя шанса доказать обратное?
– Ты лишила бы своего ребенка прав, принадлежащих ему по рождению?
– Ты мог бы позаботиться о том, чтобы он или она ничего не лишились.
– Так… – с горечью кивнул он. – Ты хочешь от меня только денег.
– Речь идет не обо мне и не о моих желаниях. – Она злобно воззрилась на него.
– Черт возьми, нет. – Хотя речь шла как раз о ней. И о нем. А еще о безумном влечении, которое их связывало. Ей это не нравилось. Хорошо, ему – тоже. Но они обязаны были преодолеть это.
– Речь идет о том, что будет лучше для нашего ребенка. Подумай об этом, – спокойно заговорила она. – Вместе мы можем устроить ему тихую счастливую жизнь вдали от шумихи. Ему не придется страдать от бремени завышенных ожиданий. Не придется выполнять обязанности. Или отказываться от своих желаний.
