Я прокрался обратно практически тем же путем, что пришел, и как только выбрался на улицу, надел свитер. Мой телефон и бумажник по-прежнему лежали в карманах, и я посмотрел, который час, чтобы знать, сколько времени у меня в запасе до маминого прихода. Было всего двадцать минут седьмого. Дела идут прекрасно, но семь эсэмэсок? Это прекрасным не назовешь.
Я просмотрел их по дороге домой. Все они были от Астрид.
«Где ты? Ответь».
Каждые полчаса после трех ночи. Один и тот же текст, но я почти чувствовал, как с каждым новым посланием напряжение нарастало. Должно быть, случилось что-то плохое. Последняя эсэмэска пришла менее чем полчаса назад, и я ответил:
«Ты не спишь?»
Я написал это, поднимаясь по лестнице в свою комнату.
«Все в порядке?»
Не прошло и минуты, как мой телефон зазвонил.
– Где ты? – спросила Астрид кричащим шепотом. Она, по всей видимости, находилась дома.
Мне было стыдно признаться, что я заснул на скамейке перед «7-Eleven».
– Я закатился спать, как только вернулся с вечеринки, – солгал я. Опять. – Выключил телефонный звонок. А твои сообщения увидел, когда встал в туалет.
– Слава тебе господи.
– Да что происходит?
– Ты еще не залезал в Facebook?
– Нет. Я даже не вставал с кровати. – Это было правдой, за исключением того обстоятельства, что я только сейчас забрался в нее. А она еще не знала, что меня никогда не было в Facebook – мне не нужны доказательства отсутствия у меня друзей.
– Тогда тебе захочется посмотреть пост про одно происшествие, – сказала Астрид. – Кто-то выбил все дерьмо из Тревора вчера вечером.
Мой желудок ухнул вниз.
– Что?
– Копы обнаружили его утром в переулке. У него сотрясение мозга и перелом двух ребер. Похоже, кто-то поработал над ним бейсбольной битой. – Она говорила почти взволнованно, но, скорее всего, от напряжения, в котором пребывала целую ночь.
– Все обойдется? – Мне хотелось, чтобы он получил по заслугам, но не при таких же обстоятельствах. Его не стоило стирать в порошок по той лишь причине, что он засранец из засранцев.
– Да, все будет нормально, но в этом году ему придется обойтись без спорта. И, вероятно, в следующем, в колледже, тоже.
– Я чего-то не понимаю, – сказал я, – мы же только что видели его. А где были Джейсон и Райан?
– Никто не знает. Никто ничего толком не знает. Джейсон затаился после истории с баром «Голубая звезда», а родители Райана, похоже, в таком ужасном состоянии, что не выпускают его из дома с тех пор, как… Ну ты знаешь. Вчера Тревор был один. Его родители страшно перепугались, когда, проснувшись, поняли, что он не возвращался домой, и позвонили в полицию с требованием разыскать отпрыска.
– Я думал, полиция не вмешивается, пока кто-то отсутствует, кажется, меньше двух дней.
– Правосудие работает иначе в восточной части города, – сказала Астрид. Я заметил, она не уточнила «в их части» или в «нашей части», и тут я понял, что не знаю, где она живет. Но сейчас было неподходящее время интересоваться этим.
– Они нашли того, кто это сотворил? – спросил я.
Она замешкалась.
– В том-то все и дело, – наконец услышал я. – Тревор заявил, что кто-то долбанул его по затылку, и с тех пор он ничего не помнит. Того парня он не видел. Но некоторые в Facebook утверждают…
– Что?
Я слышал, как она сделала глубокий вдох.
– Люди говорят, что это был ты.
У меня снова закружилась голова.
– Я? Как это?
– Все видели, что вы, мальчики, пришли на вечеринку, и слышали, как он тебе угрожал. Народ подумал, ты пошел домой, взял биту и последовал за Тревором, поскольку не мог справиться с ним без оружия.
Вот и завел новых друзей. Они уже решили, что я какой-то маньяк-мститель.
– Я бы никогда так не поступил, – выпалил я. – Ты знаешь это, верно? Пожалуйста, скажи, что знаешь.
– Конечно, – согласилась она. – Я отчаянно пыталась разыскать тебя только для того, чтобы ты узнал об этом от меня, а не от кого-то, кто мог подумать, что это был ты. И, кроме того, Тревор утверждал, все случилось после полуночи, а я видела, ты ушел раньше. Я сказала всем, что ты отправился прямо домой.
– Правильно. Домой. – Теперь, в довершение ко всему, я чувствовал вину за свое вранье.
– Я просто хотела удостовериться, что у тебя все о’кей, – призналась она. – Пойду спать – я так измучена.
– Конечно. До связи. – Я отключил телефон, желудок у меня взбунтовался. Я надеялся, что мне не придется выворачиваться наизнанку еще раз. Главное заключалось в том, что я не знал, где я был, когда на Тревора напали. Я-то полагал, что посапывал на скамейке: поскольку единственное, что я помнил, – как сел на нее, а потом на ней же проснулся. И посему логично предположить, что я проспал всю ночь напролет.
Но вдруг я ошибся?
Я никогда ни на кого не сердился так сильно, как на Тревора. Прошлым вечером на вечеринке мне хотелось, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое. И кто может с уверенностью утверждать, что я ничего такого не натворил в пьяной отключке? Не поэтому ли алкоголизм считают исключительно поганой штукой? А что потом? Я наконец заснул…
Но тут раздался сигнал Джи-чата. Я слез с кровати и добрался до компьютера.
