Я сказал ему, что еще не дошел до того, чтобы свалиться на мостовую от истощения. Но то, как я это сказал, подразумевало, что такую возможность я не исключаю.
– Это хорошо, – сказал Лютер со своей привычной бесчувственностью. – Гораздо нужнее пищи плотской – пища духовная. Имея ее, можно и без еды обойтись. Помни: Господь радеет обо всех, даже о грешниках. Он ниспосылает пропитание малым сим, птичкам небесным… Ты не совсем забыл заповеди Христовы? Знаю, родители посылали тебя в воскресную школу… тебе дали хорошее образование. Господь пребывает с тобой ежечасно, Генри…
«Господи Исусе, – сказал я про себя, – сколько это будет продолжаться?»
– Надеюсь, ты помнишь Послания апостола Павла? – продолжал он. Поскольку на лице у меня не шевельнулся ни один мускул, он нырнул в свой внутренний нагрудный карман и эксгумировал из него весьма потрепанное Евангелие. Остановившись, начал листать страницы.
– Не трудись, – заметил я, – скажи, как помнишь! Я спешу.
– Ничего-ничего, – сказал он, – мы во времени Господнем. Важнее сло́ва Писания нет ничего. Помни, Генри, Господь – наш утешитель.
– Но что, если Господь не слышит нашей молитвы? – возразил я – скорее для того, чтобы отвлечь его от Посланий святого Павла, нежели из желания узнать ответ.
– Господь всегда слышит того, кто к Нему взывает, – сказал Лютер. – Наверное, не с первого и не со второго раза, но слышит. Подчас Ему бывает угодно подвергнуть нас испытанию. Проверить, сколь крепка наша вера, наша любовь, наша набожность. А так было бы слишком просто: попросил о чем-нибудь – и подставляй подол!
– Не знаю, – отозвался я. – А почему бы и нет? Бог-то – Он ведь всемогущ, верно?
– В разумных пределах, Генри. По нашим заслугам. Нас наказывает не Господь, а мы сами. Сердце Господне всегда открыто тому, кто Его взыскует. Но только взыскует по-настоящему. Дойдешь до края, и тут-то Господь явит свою милость.
– Ну, я сейчас как раз дошел до края, – сказал я. – Честно, Лютер, мне до смерти нужны деньга. Если что-нибудь не подвернется, нас через день или два сгонят с квартиры.
Странно, но и последнее обстоятельство ничуть не поколебало Лютера. Он, наверное, столь глубоко вник в промысел Господень, что простое выселение из квартиры считал ничтожнейшим из пустяков. Такова, надо полагать, воля Господня. Кто знает, может, это всего лишь испытание перед чем-то благим?
– Не важно, Генри, – пылко продолжал он, – не важно, где ты обретешь Господа. На улице можно обрести Его так же легко, как дома. Господь везде приютит тебя. Он радеет о бездомных так же, как обо всех прочих. Он вездесущ. Нет, Генри, на твоем месте я бы пошел домой и молился, чтобы Он указал мне путь. Что Бог ни делает, все к лучшему. Мы коснеем в довольстве и подчас забываем, кто ниспосылает нам благо. Иди домой, встань на колени и помолись Господу с открытым сердцем. Проси, чтобы Он дал тебе работу! Проси, чтобы Он благословил тебя служить Ему. Ибо сказано: «Служи Господу и соблюдай Его заповеди!» Именно этим теперь, после того как увидел свет, я и занимаюсь. И Господь вознаграждает меня обильно, как я тебе уже объяснял…
– Но послушай, Лютер, если Господь действительно так к тебе милостив, как ты говоришь, ты вполне можешь поделиться со мной крохой Его щедрости. В конце концов, пять долларов – не такое богатство.
–
– Но как ты мог бы помешать Его Промыслу, дав мне пять баксов? – настаивал я. Мне все это уже стало надоедать.
– Пути Господни неисповедимы, – торжественно сказал Лютер. – Может, завтра утром Он укажет тебе новую работу.
– Да не нужна мне работа, черт побери! У меня есть собственная. Мне нужны пять баксов, всего-то.
– Наверное, и они будут тебе ниспосланы, – сказал Лютер. – Надо только верить. Без веры даже то малое, что у тебя есть, будет у тебя отнято.
– Но у меня ничего нет! – запротестовал я. – Ни черта нет! Ты понимаешь? Господь ничего не может отнять у меня, потому что у меня нечего отнимать. Сообрази хоть это!
– Он может отнять у тебя здоровье. Он может отнять у тебя жену, Он может отнять у тебя способность двигать руками и ногами!
– Ну и сволочь же Он будет тогда!
– Господь послал Иову жестокие испытания, ты об этом забыл? Он также воскресил Лазаря из мертвых. Господь дает, и Господь отнимает.
– Похоже на игру в одни ворота.
– Только потому, что ты опутан невежеством и безрассудством, – сказал Лютер. – Господь припас свой урок для каждого. Ты должен научиться смирению.
– Если бы мне хоть чуточку повезло, – не унимался я, – тогда, может, я и поучился бы. Но как может учиться смирению человек, которому сломали хребет?
Этот довод Лютер игнорировал полностью. Возвращая Евангелие во внутренний карман пиджака, он одновременно вынул из него несколько страховых бланков и помахал ими перед моим лицом.
–
