Она шла и шла, поначалу стремясь уйти от деревни подальше. Но когда солнце стояло уже высоко, и туман почти рассеялся, Алена вдруг поняла, что не знает, где искать Финиста и где тот Ирий-сад, райское место, куда улетают на зиму птицы и где живут Гамаюн и Сирин.
Алена остановилась, глядя на край поля, где в лесной тени прятался последний клочок тумана, похожий на спустившееся на землю облако.
«Сесть бы на то облако, – подумала Алена, – и полететь по небу. Прямо туда, в рай…»
Она пошла было к туману, но дунул ветер, и легкое облачко растаяло, лишь влажная капля коснулась Алениной щеки: словно кто-то плакал, жалея ее.
Алена растерянно оглянулась. Вокруг были только поля, леса, да поблескивала за спиной речка. Помочь было некому. И тогда, сев на маленький холмик на краю поля, Алена начала думать, потирая пальцами виски.
Ей пришло в голову, что надо бы посоветоваться с кем-нибудь знающим. А самыми сведущими в окрестных деревнях были Чмыхало. Алена поднялась и пошла в сторону Проскурина. Слева вдалеке высились на фоне неба высокие терема и купола церквей превратившегося в город Маслово.
Идти было не так уж далеко, но Алена все равно спешила: налетевший ветер приволок откуда-то и развесил по небу серые облака. Сразу стало немного зябко, к тому же из-за горизонта выползала свинцовая туча.
Проскурина Алена достигла с первыми каплями дождя. Время не подошло еще и к обеду, а день померк, и даже смотреть стало неприятно, таким серым казалось все вокруг.
В избе Чмыхало странно пахло: и не травами, и не едой, а вообще не поймешь чем, резким и сбивающим с толку.
Старшая Чмыхало сидела за столом напротив входа и перебирала гречку. Средняя развешивала на веревке возле печи длинные стебли трав на просушку. Маленькой не было видно.
Женщины были похожи: обе высокие, крупные, с тонкими штрихами черных усов под крупными носами, с узкими плечами и массивными задами. Их ноги в разрезанных спереди коротких валенках были толстыми и отечными.
– Болеет кто? – со вздохом спросила Алену старшая Чмыхало.
– Нет, тетенька, – ответила Алена. – Я просто… Можно дождь у вас переждать?
– Дождь? Ну пережди, – Чмыхало нахмурила брови. – А идешь-то куда? Да еще одна.
– Ирий-сад ищу.
Женщины переглянулись и прыснули от смеха.
– Ирий-сад? А зачем же тебе Ирий-сад?
– Жених у меня там, тетенька, – от смущения Алена заговорила совсем тихо.
– Жених?! – Чмыхало посмотрела на Алену с сомнением. – Дай-ка лоб твой пощупаю… Бредишь ты, девка.
– Вот те крест – не брежу! – Алена вскочила и истово перекрестилась, ища глазами красный угол. Однако икон в избе не было.
Чмыхало слушала с неодобрением, облокотившись о стол. Дочь ее стояла у печки, сложив на груди руки, и не сводила с Алены внимательного взгляда. Даже младшая вынырнула откуда-то из глубины дома, узенькая, рыжая, похожая на ласку.
– Прилетал, говоришь? – переспросила Чмыхало.
– Прилетал.
– Значит, порча на тебе должна быть. Скальпель мне и водки.
Алена немного испугалась.
– Не надо водки! – попросила она. – Откуда порча?
– Ох, девка, – вздохнула Чмыхало, протирая водкой принесенный внучкой узкий длинный нож, – все вы с порчею, к кому гости с Ирия являлись. Давай-ка, голову наклони.
Замирая от страха, Алена наклонила голову. Чмыхало провела пальцами за ее ушами, и вдруг в одном месте Алена почувствовала укол, словно нажали на засевшую под кожей занозу.
– Вот же оно! – Чмыхало удовлетворенно хмыкнула и быстро взмахнула ножом, надрезая кожу. Аленину голову словно ожгло огнем. А вслед за этим Алена почувствовала тупую, тянущую боль, которую едва смогла вынести. Она тихонечко заскулила и потянулась головой вслед за болью, словно подчиняясь ей.
– Ну все, все… – зашептала Чмыхало. – Сейчас пройдет. В руках ее появилась чашка с пахучим отваром и чистая тряпочка. Чмыхало промыла ранку, и боль унялась, лишь временами давая знать о себе толчками, похожими на биение сердца.
– Ты придержи, не отнимай сразу, – посоветовала она Алене, и та прижала тряпочку рукой. – Вот, смотри.
Чмыхало протянула Алене на раскрытой ладони окровавленную плоскую железку, овальную, темную, с желтыми прожилочками.
– Вот она, порча. А ты говорила: нет.
– А теперь-то что? – спросила Алена. – Не найти мне его?
– Может, и найдешь. Только плохого с тобой теперь не случится. Нету теперь у навьев над тобой власти. В душу к тебе они залезть не смогут.
Чмыхало завернула пластинку в тряпочку и изо всей силы стукнула по ней маленьким молотком, которым отбивали мясо. Послышался легкий хруст. Откинув верхний слой, Чмыхало убедилась, что пластинка погнулась и дала трещину.
– Ну вот и хорошо, – довольно сказала она.
За стенами избы бушевала буря. Крупные капли разбивались об оконное стекло, ветер пригибал к земле деревья.
