Удар был такой силы, что половина копья, вонзившись в тушу оленя, пробила ее насквозь и вышла через ребра с другой стороны.
Все смолкли, потрясенные увиденным.
– Я говорю только правду, – донесся голос Атлатля до притихшей толпы. – Мне незачем лгать. Посмотрите на размеры этого пера. Посмотрите на тушу оленя. Я не лгу, и я не пытался утопить Пауоу и Тахи.
Когда люди всех племен разразились возгласами одобрения и восторженными криками, Нутау подвел сына к Банти.
– Банти! Брат! Я хочу, чтобы ты остался вождем племени, – произнес он. – Сможем ли мы научиться жить в мире?
Ниже по течению, за лугами, на которых расположилось стойбище, река образовывала широкую и неглубокую заводь, сужавшуюся и впадавшую в ущелье небольшим водопадом, а дальше до следующей излучины река шла порогами.
После того как старейшины постановили, что Нутау и Атлатль остаются уважаемыми членами племени, у юноши почти не находилось времени, чтобы побыть одному. Сейчас он сидел на валуне у утеса и вырезал новую копьеметалку. Находясь всего в нескольких шагах от крутого обрыва над протекавшей внизу бело-голубой рекой, юноша расположился лицом к стойбищу и не спускал глаз с тропинки, ведущей к равнине.
Атлатль не удивился, когда увидел Банти, медленно поднимавшегося к нему. Не прекращая работы, он продолжал вырезать желоб по всей длине палки.
Банти тяжело дышал и хрипел, когда присел на валун рядом с племянником. Тот повернулся к дяде. Сухожилия на шее мужчины были вздуты, словно он испытывал сильнейшее напряжение.
– Спасибо, что пришел, – сказал Атлатль. – Ты прошагал немало.
Банти закрыл глаза и посидел так некоторое время. Затем обратился к племяннику:
– Почему мы не могли поговорить в стойбище?
– Будет лучше, если никто не услышит наш раз-говор.
Атлатль положил копьеметалку на колени и вытащил перо Громовой птицы из своих волос.
– Я хочу поговорить об этом.
Он передал перо Банти. Тот взглянул на него и долго смотрел на горизонт, прежде чем встретиться взглядом с Атлатлем.
– Ты не солгал главному старейшине, – кивнул Банти. Он закашлял, и у него перехватило дыхание. – Тебя действительно навестила Громовая птица.
– Тогда, когда я шел к Горе призраков, – добавил Атлатль.
Банти вернул ему перо.
– Большинство людей думают, что Громовые птицы существуют только в преданиях старейшин.
Вплетая перо в волосы, Атлатль продолжил:
– Я помню, как стоял на краю обрыва и смотрел на реку, когда позади меня появилась большая тень. Помню, как упал с обрыва, как держался за ветку дерева и звал на помощь отца. Помню, что видел тебя: ты стоял надо мной на скале и смотрел вниз. Еще я слышал, как другие люди бежали на мои крики. Моя хромая нога каждый день напоминает мне об этом.
– Разве можно доверять детским воспоминаниям? – пожал плечами собеседник.
– А я им и не доверяю, – согласился Атлатль. – Все эти годы я думал, что отбился от Громовой птицы, которая столкнула меня с обрыва. Но когда увидел на расстоянии броска копья птицу, уронившую это перо, то понял, что ни один ребенок не выжил бы после нападения такого огромного хищника. Поэтому я попытался припомнить еще что-нибудь. И в своих воспоминаниях услышал твой голос: ты пришел до того, как меня спасли, и сказал мне, что, должно быть, Громовая птица сбросила меня с обрыва. Эти слова врезались мне в память. Я поверил, что на меня напала Громовая птица, потому что ты мне так сказал.
Банти не смотрел на племянника.
– Все произошло очень давно, и там не было никаких свидетелей. Это ложное воспоминание, которое ты по ошибке принимаешь за правду.
До похода к Горе призраков юноша не посмел бы так разговаривать со своим дядей. В конце концов, Банти был шаманом. Но, как и его отец, Атлатль изменился после их путешествия. Он больше не чувствовал себя маленьким мальчиком.
Банти закашлялся. Когда приступ прошел, он потянулся к копьеметалке, которую вырезал Атлатль. Тот дал ее подержать, и Банти принялся вертеть и внимательно рассматривать оружие. Юноше показалось, что руки его дяди лишились плоти, и пальцы Банти походили на когти.
– Знаешь ли ты, что во всех племенах это оружие в твою честь теперь называют атлатлем? – спросил мужчина. – И что твой отец учит охотников изготавливать его и пользоваться?
Юноша вспомнил, какую гордость он испытывал, когда все увидели когти медведя на его шее и назвали великим охотником. Но теперь Атлатля не так занимало то, что люди думают о нем. Гораздо важнее была его уверенность в себе. Та уверенность, которая придавала ему силы и позволяла на равных вести разговор с шаманом племени.
– Мы все учимся друг у друга, – ответил юноша. – Таков путь племени. Я хотел бы, чтобы они выбрали этому оружию другое имя, но уже слишком поздно.
– Мой сын сказал мне, что ты делаешь для него копьеметалку, – заметил Банти, возвращая оружие Атлатлю.
– Да. Это для Пауоу.
– Он добавил, что ты научишь его пользоваться ею.
– Конечно научу.
– Пауоу делал все, чтобы тебя изгнали, – уронил шаман. – А ты отплатишь ему за это добром?
