Великий король Улафрох VI поднял человечество на борьбу с тёмными существами, терроризирующих род людской уже многие годы, и их вытеснение. Но кроме успехов есть и проблема: для короля остаётся тайной, кто населяет Древний Лес. Он отправляет своего верного подчинённого Жеклара в Лес с целью узнать его тайну.
Когда я стоял пред моим королем, Улафрохом VI, который в народе получил приставку «Несокрушимый», не мог еще предполагать, как изменится мой мир, и мои взгляды на жизнь, и я сам. Этот бесстрашный человек, взобравшись на трон в юном возрасте, показал себя храбрым, и, лишенный всякого страха, стал расширять границы имений рода человеческого. Он под своим началом воодушевлял армии и сокрушал всех: от мерзких уродских гоблинов, терзавших нас как трусливые поганые псы, до могучих орков, которые периодически набегами грабили нас целыми поселениями и от которых мы страдали. Мы успевали отстраиваться, навести там жизнь, но спасение пока казалось далеким делом. Я преклонялся пред Королем, доверившись его словам, и исполнял каждое его веление с совестью, боясь подвести. Нам требовались союзники, и мы подобрались вплотную к Древним Лесам, где жил скрытный народ, таинственный и слишком чужой для нашего понимания. Мы воспринимали их как таинственную общину.
Улафрох вызвал меня на откровенную беседу. Я, подымаясь по величественным ступеням, ведущих в приемный зал, ощущал внутри странное волнение, будто предчувствовал нечто важное или то, что может нести перелом в данном времени.
Он вывел меня из тронного зала, светлого и просторного, на балкон, выходящий на вид нашего града. Из палаца был удивительный вид. На высоте, равнявшейся высокому дереву, мы рассматривали округу. Жители веселились, из окон жилищ горел свет, и уже давно было видно, что люди могут не опасаться жизни. Наш король вселил в души людей надежду на лучшую жизнь и уверенность в собственные силы, чтоб изменить окружающее во благо себя. Я не начинал разговор (уж по традиции первое слово за королем, а тут он сам вызвал меня на беседу), смотрел на хмурое лицо (а может, это был задумчивый лик), а он смотрел куда-то вдаль, раздумывая о своем, почесывая порой бороду. Видел, как брови его сходились и взгляд становился тяжелым, обремененным думами. Я ответ взгляд и принялся искать на горизонте, что может разглядывать король. Но ничего примечательного так и не найдя, окликнутый Улафрохом, прервал свои поиски и развернулся к нему.
– Жеклар, я вижу, как ты служишь мне верой и правдой, не боясь показывая свою любовь ко мне. – каждое слово исходило из уст короля неимоверно жестким голосом, пробирающим до глубины души. Он мог вести армады в бой, кидая последние силы на один-единственный бросок. А мог вдохнуть непоколебимую веру, такую, под действием которой и камень на пути человека становился не крепче песочного кома. И в скорбную минуту мог излить на души оплакивающих сочувствие и утешение, проникающие в каждое сердце. Никто другой не управлялся в словах с такой ловкостью, как он.
Такое признание из уст самого короля многого стоили, и я засиял самой счастливой улыбкой. Он обнял меня за плечи, улыбнувшись, словно я был его сыном, за которого ему не стыдно, а даже наоборот, можно преподносить как пример.
– Именно поэтому я доверяю тебе одну из самых важных миссий на данном этапе.
– Я отдам свою жизнь, если этого потребуют обстоятельства. – отчеканил я в ответ.
Он добродушно посмеялся.
– Это будет лишне, Жеклар, друг мой. Я приму, если ты откажешься от моего предложения. – и он помолчал, заглядывая мне в глаза, высматривая намёка, может ли он продолжать. – Но я вижу тебя первым, кто мог бы помочь нам. Всем нам.
Я пытался начать свою речь, но он остановил меня, подняв руку. Ручищу, от которой подыхали разные твари. Ладонь, которая при рукопожатии обхватывала предплечье и сильно и уверенно показывала то, что видит в тебе ровню себе.
– Нам нужен человек, который своими чистыми помыслами покажет тем существам, какие мы есть. – он простер ту самую руку, в которой держал меч на битвах, а на празднествах подымал кубок с алтором, указывая на север. Я проследил за ней и уперся взглядом в Древний Лес, начинавшийся у самой кромки далёкого горизонта.
Он ждал моих слов. А если бы потребовал их в ту же секунду, страша смертной казнью, я бы все равно не вымолвил ни слова, ни хоть какой-нибудь жалкий звук. Я смог сглотнуть, почувствовав, что внутри все отяжелело.
Впервые мы узнали о существовании этих особей, когда возвратился отряд, собиравший данные об окружавшей нас местности. Они помнили, как три дня углублялись в чащу леса, но потом оказались на опушке, совсем рядом с нашим новым домом. Они вернулись поведать эту странность, и по их словам, они шли дней пять, но на деле их не было более десяти дней. И что с ними происходило за все это время никто не помнил. Составленные ими карты Леса пропали. И тут дело было связано со странностью, поразившей даже короля.
