Недоброе предчувствие охватило Дмитриева. Однако делать нечего. Он сам заспешил навстречу отряду.
Евгений уже видел воинов, отчаянно цеплявшихся за выступы скалы и пробивавшихся вперед.
— Где?!.. — крикнул Никитин. — Где наш атаман?
— Братья, случилась беда! Василий оступился и упал в пропасть.
На дружинников напало оцепенение. Никто из них не мог поверить, что их бесстрашного, веселого, пусть иногда немного резкого атамана больше нет.
— Ты убил его! — задыхаясь, сказал Никитин.
— О чем ты говоришь, Костя?!
— Потаня все рассказал.
— Потаня? Рассказал?
Дмитриев посмотрел на лица бывших друзей и понял: чтобы он им ни сказал, они все равно не поверят. Потаня проболтался или предал! Заговор раскрыт…
— Я хочу знать, ПОЧЕМУ? — промолвил Никитин.
— Тебе этого никогда не понять, — ответил Дмитриев. — Ты был всего лишь шутом. Им и останешься.
— Убить его! Прямо здесь! — дружинники обнажили мечи и уже готовы были броситься на Евгения.
— Не смейте! Остановитесь! — приказал Костя. — Мы не такие, как он! Мы не убийцы! Но за смерть нашего атамана он ответит!
— Ответит! — прокричали дружинники.
— Будешь биться, Евгений, в честном поединке. С каждым из нас по очереди. Я — первый!
Хорошо, — ответил Дмитриев. — Я готов!
…Сколько времени они уже бились! Комья глины летели из-под ног. Солнце продолжало нещадно съедать кожу. Любое неосторожное движение — и можно полететь в пропасть. Отлично владевший мечом Евгений сделал ловкий выпад. Его противник поскользнулся, едва не упал. Добить! Добить его! Но в последнюю минуту Костя ускользнул от удара и сам ранил Евгения.
Теперь Дмитриеву приходилось еще сложнее. Из раны хлестала кровь, ужас совершенного убийства сковывал его движения. Однако он твердил себе: «Биться! Биться!». Он расправится с ними со всеми, доберется до Новгорода, соберет новую дружину, превратит ее в войско и потом объединит Русь! «Биться! Биться из последних сил!»… Да сил этих больше не оставалось.
Он почувствовал нестерпимую боль от меча Никитина, пронзившего его грудь. Боль разрывала внутренности, сжигала его живьем. И он куда-то полетел…
Он полетел в пропасть!
Дружинники обыскали всю Сорочинскую гору и нашли тело Буслаева. Здесь же они его с почестями и похоронили. Когда покидали остров, Костя собрал отряд и сказал:
— Пусть никто и никогда не узнает то, что на самом деле тут произошло. Что два предателя опозорили честь и имя славной новгородской дружины. Клянетесь ли вы молчать о том?
Клянемся! — ответили ему.
И был среди дружинников поэт по фамилии Данилов. И он, с одобрения отряда, так описал гибель знатного новгородца Василия Буслаева.
«Взошел на гору высокую,
На ту гору Сорочинскую,
Где стоит высокий камень,
В вышину три сажени печатные,
В долину три аршина с четвертью;
И в том-то подпись подписана:
«А кто-де станет у каменя тешиться,
А и тешиться, забавлятися,
Вдоль скакать по каменю,
Сломит свою буйну голову».
Василий тому не верует,
Стал со дружиною тешиться и забавлятися,
Поперек каменя поскакивати.
Захотелось Василью вдоль скакать,
Разбежался, скочил вдоль по каменю
И не доскочил только четверти
И тут убился под каменем.»
…А на далеком маленьком острове покоятся останки русских витязей, так и не отринувших внутренние распри, не сумевших объединить свои усилия во имя Великой Руси! Гибнут ВИТЯЗИ, на смену им приходят карлики, которые рождают таких же карликов…
Но есть надежда, что ВИТЯЗИ все-таки воскреснут!
…Поезд тронулся. Додонова прильнула к оконному стеклу и смотрела, смотрела на быстроисчезающий маленький вокзал, на дома, поля, дороги. На глаза опять навернулись слезы. Она осторожно смахнула их, сказала сама себе: «Не смей! Никто не должен видеть твоей слабости!»
Знакомый смех! Додонова вздрогнула; перед ней… Нет, не Борис. Он же лишь «иногда выполняет поручения». Сама хозяйка «Золотого скорпиона»! Она точно вылепилась из воздуха. Сидит напротив и смеется. Лицо — белее савана. Миндалевидные глаза, будто рентгеном, просвечивают Светлану.
