— Все это я и без тебя знаю. Ты еще напомни мне про расчеты биологов, психологов, антропологов и прочих умников: провал в глубокое прошлое, культурный шок, неадекватность реакций…
— А что? Тут редкий случай, когда теория и практика совпадают: субъект погибает в течение нескольких суток в результате шока либо через две-три недели в результате невозможности приспособиться к окружающей среде. Если он все же приспособится, то его обязательно должны прикончить туземцы при первом же контакте. Четвертый вариант развития событий: субъект уклоняется от контакта или соглашается на любые условия — в этом случае он погибает как личность, что для нас фактически равнозначно физической смерти. Этого почему-то не произошло, и мне пришлось ему «помогать». Со своей стороны я сделал все, что мог. Ты же знаешь, сколько у нас сейчас работы, а пришлось отвлекать ресурсы на этот пустой район. В итоге из употребления вышли… м-м-м… почти вышли два стационарных зонда. Часть региона теперь не прикрыта.
— Что можно сделать с этими штуками?! Закинуть в ядерный реактор?
— При чем тут реактор? Один — он, правда, древней конструкции — оказался в пустоте — во всей округе лишь разлагающиеся трупы. А другой… Ну, в общем, с ним тоже проблемы.
— Что-то ты недоговариваешь…
— Конечно! Это же не по твоей части, Нит. Просто поверь, что мы сделали все, что могли, в отведенных нам рамках. А последний эпизод, я бы сказал, был на грани…
— Ты пошел на непосредственное вмешательство?!
— Нет, конечно. Но — на грани. И все это ради того, чтобы облегчить тебе жизнь!
— Облегчил…
— Что делать: этот дикарь оказался живуч, как хур-одр с Z16-142.
— Не говори глупостей: на Z16 кремневые формы жизни, а этот отличается от нас только цветом дыхательных пигментов в крови! Ты, наверное, просто развлекался с ним и довел дело до того, что он оказался под юрисдикцией нашего отдела. А к тебе, как всегда, никаких претензий. Но мы же, в конце концов, общее дело делаем! Надеюсь, хоть теперь-то этот вопрос закрыт?
— Ты все сделал чисто и правильно, Нит! — вновь рассмеялся Пум-Вамин. — Только боюсь, не учел одну маленькую деталь — совсем пустяк.
— Что еще?!
— А то, что он русский!
— М-да? И что это значит?
— Ты не знаешь?
— В такие детали я не вдавался.
— Разумеется. Так вот, в том мире, в том временном слое русские — это не народ, не нация, даже не этнос. Это — целая цивилизация. Или псевдоцивилизация. Причем как раз такая, которой ты его так замечательно запугивал: периферийная общность аутсайдеров, сформировавшаяся из работоргового государства. Она развивалась в условиях хронической деспотии правления и избытка всех видов ресурсов. Кроме интеллектуальных, конечно.
— Что ты хочешь этим сказать? Он у себя был крупным ученым.
— Да хоть каким! В глубине души он все равно остался потомком речных викингов и славян-смердов. Одни развлекались разбоем и грабежом цивилизованных соседей, другие поколениями гнули спины, а потом брали на вилы сборщика податей, поджигали свои избы и уходили еще дальше в леса. Неужели ты не понимаешь, что для этого парня кроманьонские дикари — почти родня?
— Не говори глупостей, Пум. Он вполне нормален и предсказуем.
— Да? А ты знаешь, что он сказал тебе на прощанье?
— У него не было ретранслятора.
— Конечно! Перевести? Это по поводу географии. Он сказал: «Может быть, вы и боги, но занимаете место дьявола».
— Но…
— Транспортировкой занимаются люди технического отдела. Мы ничего уже изменить не можем. Подождем результатов.
— Подождем, — вздохнул руководитель третьего отдела. — Надеюсь, он не догадается, что в свой мир сможет вернуться только мертвым?
Пум-Вамин ничего не ответил, но пятно на экране шевельнулось. Нит-Потим очень хотел верить, что психоисторик согласно кивнул, а не просто ухмыльнулся.
Она открыла глаза и попыталась понять: звонок ей приснился или действительно прозвучал? Телефон молчал, но она на всякий случай сняла трубку:
— Алле?
— Привет, Ленка!
— Ой, Сема! Вернулся! Наконец-то! Почему не звонил так долго? Почему не предупредил? Хоть бы э-мейл прислал! Ты где? В аэропорту? Слушай, а у меня и еды-то совсем нет! И, как назло, месячные вчера начались…
Она окончательно проснулась и почувствовала, что… В общем, что-то не то. Отодвинула трубку, посмотрела на нее, зачем-то подула в микрофон, вновь приложила к уху. Тишина. Причем не такая, какая бывает, если абонент молчит, а — полная. Как будто телефон просто выключен. Пожала плечами, медленно опустила трубку на рычажки. Словно испугавшись чего-то, схватила вновь — длинные гудки.
Он висел в пустоте — посреди бескрайней и бездонной черноты ночи.
Он висел долго, прежде чем сообразил, что звезды все-таки должны где-то быть. Тогда земля — в противоположную сторону. И он нашел их! Просто раньше смотрел не туда — ну и дурак же! Вон они — мерцают созвездиями. Теперь вниз!
«Э, нет! Вниз-то вниз… А сколько до поверхности? Десять километров или десять метров? Внизу пустота и чернота. Сейчас, наверное, самый темный предрассветный час. Неужели висеть до рассвета?! А это можно? Вот ведь попал…»
