В мировой истории много интересных судеб. Литература часто обращается к описанию жизни королей, великих полководцев и других сильных мира сего. Но не менее интересны и судьбы людей, окружавших их.В центре внимания видного польского писателя Мариана Брандыса художественная и вместе с тем строго документированная реконструкция внутреннего мира героя – племянника последнего польского короля Станислава Понятовского.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Знакомство мое с героем этой книги произошло в начале пятидесятых годов, когда я путешествовал по Италии в качестве корреспондента краковского журнала «Пшекруй» и некоторых варшавских газет. На обратном пути из Рима домой я остановился на день во Флоренции с дерзостным намерением за несколько часов осмотреть все исторические места этого города-музея. Сопровождал меня местный скульптор, которого мне еще в Риме порекомендовал как человека, отлично знающего Флоренцию и, помимо прочего, интересующегося всеми польскими достопримечательностями этого города. Гид выдержал экзамен на пятерку. Вскоре выяснилось, что, кроме названных достоинств, он обладает еще одним, о чем скромно умолчали мои римские знакомые: он был мировым рекордсменом в пешем хождении по родному городу. Несколько часов в его обществе были для меня такой «школой», с какой мне, пожалуй, не доводилось сталкиваться со времен моей службы в офицерском пехотном училище, где я обучался до войны. В конце этого культурно-познавательного марафона, когда я был уже еле жив от усталости, неумолимый чичероне затащил меня в отдаленный и мало посещаемый туристами собор святого Марка. В примыкающем к собору монастыре доминиканцев я увидел чудесно сохранившиеся фрески Фра Анжелико и келью Савонаролы такую же мрачную, как и ее давний обитатель. Но самая большая неожиданность ждала меня в соборе. В одном из боковых нефов я буквально вздрогнул от слов проводника: «Вы стоите перед гробницей князя Понятовского, племянника последнего польского короля».
Сначала я подумал, что скульптор что-то поднапутал в истории Польши, так как до того времени я твердо был убежден, что у Станислава-Августа Понятовского был только один племянник – знаменитый Юзеф Понятовский.[1] И этот романтический герой похоронен в подземелье краковского Вавеля. Тут у меня промелькнула сюрреалистическая мысль, что гроб князя Юзефа мог быть эвакуирован в Италию во время последней войны, но я отбросил ее как чисто абсурдную.
Нет, проводник ничего не напутал. Во флорентийском соборе святого Марка я впервые узнал из надписи на роскошной гробнице, что у последнего польского короля был, кроме князя Юзефа, еще и старший племянник – князь Станислав Понятовский.
Скульптор немного смог рассказать мне об этой особе. Он знал только, что князь эмигрировал в Италию еще до падения шляхетской Речи Посполитой и что был известен во Флоренции как филантроп и собиратель произведений искусства. Куда больше можно было бы узнать из жанровых сценок на княжеской гробнице, но, не зная биографии князя, я не смог их в то время должным образом расшифровать.
В тот же вечер я уехал из Флоренции прямо домой, в Польшу. Длительное путешествие, потом работа над книгой «Итальянские встречи» изгладили из памяти воспоминания о неизвестном князе Понятовском.
Вторая встреча с князем Станиславом произошла несколько лет спустя в Париже. На этот раз сообщил мне о нем пожилой поляк, постоянно живущий там, страстный коллекционер и знаток польских достопримечательностей во Франции. Этот пожилой господин как-то увлек меня в длительную прогулку по парижским кварталам, куда редко попадают иностранцы. Когда мы очутились на улице старинных дворцов – на рю Бертон, мой спутник указал мне на особняк под номером 17. «В этом доме, – произнес он благоговейно, – наверняка хранится много документов, которые могли бы пролить свет на историю Польши периода разделов. Но архивы эти пока недоступны для исследователей. Семья ревниво стережет свои тайны». Я узнал, что дворец на улице Бертон 17 принадлежит одной из самых аристократических и избранных семей Франции князьям Понятовским ди Монте Ротондо, прямым потомкам знакомого мне по Флоренции князя Станислава.
Но и это открытие не повлекло пока что никаких последствий. Из Франции я отправился в качестве репортера в экзотическое путешествие, и какие-то другие дела вытеснили из головы неизвестного королевского племянника.
Третья встреча с ним произошла уже в Польше. Работая над одной статьей, я довольно долго занимался творчеством Адольфа Новачинского, польского драматурга и сатирика, умершего в 1944 году. В одном из литературных набросков этого блистательного эрудита я обнаружил краткое упоминание о темпераментном принце крови, который, обидевшись за что-то на римского папу, учинил ему во время аудиенции такой бешеный скандал, какого Ватикан не знал со времен нашествия Аттилы. Задиристым принцем был не кто иной, как князь Станислав Понятовский.
