Алиенора прождала около часа, с каждой минутой волнуясь все сильнее. Потом услышала стук копыт и отступила, прячась среди поросших лишайником камней, пока не убедилась, что это ее сопровождение – вернее, то, что от него осталось, – прискакало за ней. Ее пробрала дрожь. Насколько ожесточенной была схватка?
– Мадам, – сказал капитан, крупный человек с лицом багрового цвета. – У меня плохие новости. Граф Патрик убит. Его пронзили ударом меча в спину эти предатели, пока он надевал кольчугу.
– О нет! – воскликнула Алиенора. – Такой галантный человек! Мерзавцы! Я им отплачу, Богом клянусь! Мало того что они нанесли мне страшное оскорбление, они еще пролили кровь. – Королева погрозила кулаком, но тут ее вдруг охватил страх. – А эти смутьяны – они побеждены? Где они?
– Вернулись в свой замок, – ответил капитан. – Их с большим мужеством и умением сдерживал молодой рыцарь Уильям, сын Джона Маршала[57], но потом его самого ранили и захватили в плен. Они унесли его с собой, мадам, явно рассчитывая на хороший выкуп.
– Они его получат, – сказала Алиенора, подавляя ярость и вспоминая высокого, держащегося с достоинством молодого человека, который так храбро защищал ее.
Она знала, что он наемник, завоевавший себе репутацию в рыцарских боях, где выигрывал богатые призы. Королева собственными глазами видела, как этот рыцарь отличался в турнирных схватках, и поражалась его мастерству.
– Они везут тело графа Патрика, мадам, – сказал капитан, показывая на несколько человек, скачущих верхом.
Алиенора замерла, увидев окровавленное тело губернатора, лежащее на седле, но, склонив голову в скорби и почтении, решительно двинулась к нему, чтобы отдать дань уважения павшему.
– Мы похороним графа в Пуатье и закажем мессу за упокой его души, – сказала она, сдерживая эмоции. У нее еще будет время поплакать. – Необходимо отправить письмо его семье в Англию.
Письмо было отправлено, молодого Уильяма Маршала в конце концов выкупили. Когда он явился к герцогине, исполненный благодарности, та подарила ему деньги и с тревогой спросила про его раны.
– Они залечиваются, миледи, – весело сказал рыцарь. – Но не благодаря Ги Лузиньяну. Он и его люди даже не перевязали меня. – Алиенора ахнула в ужасе, но Маршал улыбнулся. – Это не имеет значения. Для меня было большой честью послужить вам, моя королева.
– Такую преданность редко встретишь, – отметила Алиенора. – Мне сказали, что вы сражались, как дикий вепрь против стаи псов. Я многим вам обязана, может быть даже жизнью. Будьте уверены, короля известят о вашей доблести.
В течение следующих недель Алиенора собственническим взглядом посматривала на Уильяма Маршала, и ее восхищение молодым человеком росло. Ей вдруг пришло в голову, что из него получился бы неплохой учитель для Молодого Генриха. И вскоре с одобрения короля Уильям был назначен опекуном, наставником и воспитателем молодого принца – роль, которую когда-то исполнял Бекет. Уильям великолепно справлялся с новой должностью, и Алиенора щедро вознаграждала его – лошадьми, оружием, золотом, богатой одеждой. Она не сомневалась, что в один прекрасный день Уильям Маршал станет – в чем с ней вскоре согласятся и современники – одним из лучших рыцарей всех времен.
Генрих встретился с Людовиком, и на этот раз у Алиеноры были основания испытывать благодарность к прежнему мужу. Они согласовали условия мира, и Людовик дал Генриху мудрый совет касательно того, как распорядиться его империей после смерти. На сердце у Алиеноры стало легче, когда королевский гонец привез известие о достигнутом соглашении.
– Лорд Генрих должен будет принести оммаж французскому королю за Анжу, Мен и Бретань. Лорд Жоффруа будет владеть Бретанью на правах вассала лорда Генриха, а лорд Ричард должен принести королю Людовику оммаж за Аквитанию, и его решено обручить с дочерью Людовика Аделаидой.
Значит, в конечном счете Генрих решил отдать Аквитанию Ричарду! Господь услышал ее! Алиенора, радостная, пошла в часовню с благодарственной молитвой, и первой ее мыслью было, что Генрих сделал это ради нее, предлагая мир. Потом она вспомнила, что муж бессчетное число раз игнорировал все ее просьбы и никогда не делал ничего, если для того не было политических мотивов. Истина, догадалась она, состоит в том, что Людовик, опасаясь мощи вассалов Плантагенетов, потребовал разделения владений Генриха после его смерти и поставил это условием заключения мира. Она со страхом подумала, что, может быть, Генрих исходит из соображений целесообразности, и как только ситуация изменится, будет инициировать новый договор.
