Не оставите же вы меня здесь… Страх в очередной раз заставил встрепенуться. Я сильно волновалась поддавалась панике, невольно взметнула крылья, раскрыв их над головой и постаралась успокоиться, но выходило с трудом.
— Какая же ты красивая, — невольно прошептала Лимма, не отводя от меня взгляда, — вы оба… Сэра… Ты потрясающая! Я не думала, что когда-либо в своей жизни смогу встретить живого, настоящего дракона! Они же легенда… Они всегда прячутся среди людей, они не идут на встречу и всегда живут обособленно… Ты даже не представляешь, что происходит сейчас… Это же…
— Исторический момент, — подсказал Сирис, — более того, они оба полукровки. Единственные в своем роде. Нам нужно их обоих беречь — на черном рынке их тушки будут стоит несколько десятков невинных душ, не меньше…
— Сэра, а можно я у тебя с рогового отростка поскребу чуть-чуть, а? — в разговор вмешался Эбол. Мужчина застыл с тесаком над моим хвостом и с взглядом безумца нацелился меня на органы разобрать, — не серчай, милая! Но ты во всех смыслах чудо. Можно? Я не просто так прошу — мы многое сможем понять о твоем виде!
— Его щипай! — рыкнула я, указывая в сторону Лайонела. Брат он мне или кто, но никакой родственной связи я с ним не ощущала. Страх — да, ужас — о да и еще раз ДА, а вот кровного родства — нет. Это так легко не происходит, не бывает! Нужно время и силы, чтобы понять, чтобы принять этот странный, непонятный мне факт моей биографии.
— Ролан, Сэру придется оставить, — Лайонел говорил тихо, спокойно и с дрожью в голосе. Он устал, был измотан, но держался, как мог, — я же говорю — враг видит ее глазами и слышит ее ушами. Он может не управлять ей, но…
Ролан молчал. Да и я тоже.
Оставить меня? Все же… Но как же…
Впервые за всю свою жизнь я чувствовала себя
— Он прав, — как бы горько не было признавать, но Лайонел говорил не пустые слова. Сирис при этом хмурился, подбадривал Риску, пытался растормошить Дьёна, но брат волчицы все еще пребывал в каком-то тумане. — Сэра опасна. Она сама не понимает, насколько. Но и оставлять ее нельзя.
Ролан смотрел мне в глаза, еле заметно прикусил нижнюю губу. Я тихо покачала головой, как бы прося о помощи, но он резко выдохнул и ответил четко и ясно:
— Согласен с Лайонелом. Но мы не оставим тебя при одном условии — ты примешь начальную форму. Не знаю, как, не знаю, как скоро, но придется это сделать.
Нервно сглотнув, я резко выдохнула. Горячее дыхание обжигало поверхность льда, он мигом начинал таять, но тут же застывал снова, принимая форму, похожую на торосы. Горячее дыхание дракона имело в себе магию льда… И как мне принять начальный вид?
Я уставилась на самоназванного брата, раздула ноздри, ожидала хоть какой-то помощи, но тот молчал, слегка покачиваясь от усталости, а затем не выдержал.
Лайонел обхватил голову руками, тихо взвыл, сел на корточки и начал раскачиваться из стороны в сторону, тихо говоря, что дико устал, еле стоит на ногах и не понимает, как быть дальше.
— Я знаю, что делать, — Ролан и правда знал, я чувствовала это, — но нужно вновь сделать ее человеком. Мы не можем оставить ее здесь, но и дракона вернуть в Мирград не выйдет. Такое под покрывалом не пронести, перекинув через забор. Морла держат на самой окраине — как можно дальше от жилой зоны. Сэра может переждать там же под охраной. Мы оставим ее на время, придумаем план и будем тихо ему следовать. Прости, но мы не сможем тебе его рассказать, мы пока не уверены в том, кто истинный враг и нужно кое-что проверить.
— Я все понимаю, — с трудом рычала я, пытаясь извернуть язык так, чтобы не откусить его, — но как мне вернуть себя?
— Надо разозлиться, — Лайонел опустил плечи, — тебе в детстве только это помогало.
— ??? — я даже спрашивать не стала, брат пояснил все сам:
— Мы полукровки… Никто не знал, что с нами делать и чего ожидать. Я родился паинькой, а ты исчадьем вселенского зла. Я в колыбели сосал соску и хватал маму за палец, ты пыталась сожрать всех, кроме отца. Он единственный, кто мог хоть как-то на тебя повлиять, хотя сам не понимал, как это делает. Ты всегда была тихим, спокойным, маленьким дракончиком, но в форме человека превращалась в монстра.
— Обычно у нечисти все наоборот, — с сомнением заметил Сирис, — я впервые сменил ипостась, когда руку сломал. Было больно, гадко и обидно.
— Теперь я понимаю эту ярость, — шепнул Ролан, — и боль в мышцах и спине. Сейчас внутри тебя все перемешалось, но в словах Лайонела есть смысл. И как же тебя разозлить?
— Бросить ее, — подсказал Дьён, намекая на расставание с магом.
Идею никто не поддержал, и тут уже я добавила:
— Сложно бросить того, с кем не встречаешься, Дьён.
Оборотень лишь хмыкнул, он выглядел обиженным, сложил перед собой руки и опустил голову, как будто боялся смотреть мне в глаза.
— Хорошо, допустим, я принимаю прежний облик… а как же Калеб? Вы сказали, что ему плохо…
